" И произнес Бог : Сотворим Человека
по виду Нашему и по подобию Нашему"
Книжка Бытия 1.26.
Согласно разработанной Хомским и принятой в мире теории универсальной грамматики, ребенок обладает способностью подсознательно производить несколько обычных переключении для того, чтоб осознавать язык, на котором молвят его предки, и гласить на нем, где бы на Земле он ни родился. Очень показательно, что Хомски — ведущий мировой спец в области лингвистики, не может разъяснить, каким образом система овладения речью у человека могла бы развиться методом естественного отбора.Мозг вообщем представляет собой загадку эволюции. Ортодоксальный дарвинизм приписывает все функций мозга набору разных алгоритмов — механической поэтапной процедуре, схожей той, которую делает искусственный компьютерный разум. Но вероятнее всего мозг работает еще более сложным образом.
Так работы нейроанатомов и психолингвистов проявили, что наш мозг обладает некими особенностями, которые отсутствуют в мозгу наших ближайших живущих сородичей — эти особенности играют решающую роль в восприятии языка и возможности гласить. Есть совсем разные представления о том, когда конкретно в течение последних 6 миллионов лет наши праотцы заполучили эту способность, в каком порядке и почему. Но большая часть ученых в текущее время считает, что Человек разумный обладал речью вначале. Исследование ДНК митохондрии человеческа (mt ДНК) показало, что для того, чтоб достигнуть современного уровня, речь должна была появиться в итоге генетической мутации "у митохондрической Евы" (Ева mt ДНК) 200 тыщ годов назад.
Замечание : Южноамериканские исследователи нашли очень знаменательное сходство человечьих и обезьяньих мозгов. Оказалось, что некоторая специфичная «Бродмановская область 44» в так именуемом центре Брока и у людей, и у шимпанзе, бонобо и горилл больше в левом полушарии мозга, чем в правом. Так как эта область у людей отвечает за речь, появляется вопрос, для чего она неговорящим мортышкам. Исследователи выдвинули предположение, что у обезьян эта область управляет «языком жестов», и, как следует, людская речь могла развиться из числа тех жестов, которые наши праотцы использовали для коммуникации.
"Область языка так отличается от всего остального в природе, структура речи так затейлива, что ее развитие можно счесть быстрее побочным 'результатом усилившихся возможностей мозга, чем просто прямолинейным движением вперед — от рычания и жестов наших протцов"
У взрослого человека ларинкс (голосовые связки) размещен еще ниже, чем у других млекопитающих, а надгортанник (хрящ у основания языка) не может достать до верхнего нёба. Потому мы не можем сразу дышать и глотать, не рискуя при всем этом захлебнуться! Такое исключительное сочетание особенностей может иметь одну-единственную цель — способность гласить. Во всех других отношениях это очевидный недостаток эволюции. Из-за того, что существует неизменный риск захлебнуться, зубы у человека вырастают очень близко друг к другу, а это означает, что до возникновения лекарств хоть какое инфецирование от хворого коренного зуба могло оказаться фатальным.
И мы вновь возвращаемся к загадке людского мозга. Нас пробуют уверить, что всего только за 6 миллионов лет естественный отбор привел к тому, что объем людского мозга возрос до физического предела, определяющегося родовым каналом. Вот так эволюционные темпы! И за то же время мозг заполучил неописуемо действенное устройство и обрел такие возможности, которые умопомрачительным образом превосходят потребности человека в ежедневном существовании.
Говоря словами Артура Кёстлера: "Кора мозга приматов за последние полмиллиона лет развивалась... беспримерными темпами... со скоростью взрыва".
И в этом-то и заключается наибольшая загадка. Ведь считается, что человек не мог стать разумным одномоментно, и что эволюция шла очень медлительно. Таким макаром, если б мы возвратились вспять на 1—2 миллиона лет, то должны могли быть найти полуразумное существо, пользующееся своими только-только обретенными возможностями для первых упражнений в письменности, простом искусстве и в умножении обычных чисел. Но это было не так. Все без исключения приобретенные данные демонстрируют, что человек еще в течение 6 миллионов лет продолжал воспользоваться самыми простыми каменными орудиями. И это невзирая на то, что его черепная коробка так возросла в объеме. Все это смотрится очень удивительно и очень противоречиво и просит более удовлетворительного разъяснения.
Два вида (хищник и жертва) есть в положении равновесия когда слабейшие особи гибнут, но оба вида выживают. Этот принцип был в первый раз сформулирован Альфредом Уоллесом, который гласил: "Природа никогда не наделяет данный вид избытком выше того, что нужно ему для "ежедневного существования". Это такое же положение, как в густом лесу, где деревья долгое время тянутся ввысь в борьбе за солнечный свет.
И в этом-то как раз и находится слабенькое место эволюционной теории. Человечий мозг очень эффективен, но средний человек никогда не употребляет его на полную мощность. Чем разъяснить то, что человечий мозг сотворен с таким большущим "припасом свойства? Какие дополнительные способности выживания давали нашему предку — охотнику — музыкальные и математические возможности мозга?
Эволюционисты могут сделать возражение, что эти методы мозга вырабатывались не для музыкальных либо математических, а для совершенно других целей, а потом были, соответственно "переобучены". Но никто не может сказать, каковы были бы эти другие цели, ради которых появлялись настолько высоко развитые интеллектуальные способности. Партнер Чарльза Дарвина Альфред Уоллес очевидно признал это противоречие. Он писал: "Таковой инструмент (человечий мозг) был развит впрок для будущих нужд его носителя".
Чтоб забить последний гвоздь в гроб эволюционной теории, необходимо задаться последующим вопросом: кто же был тем конкурентом, из-за конкуренции с которым мозг Человек разумный развился до такового размера и трудности? Какого рода соперничество превратило умственные возможности в таковой принципиальный фактор выживания? Кто это был, кого человек стремился пересилить за счет разума? Можно ли это разъяснить межвидовой конкурентнстью? . Может быть, примитивные люди раскололись на соперничающие, противостоящие друг дружке группы? Может быть, неандерталец представлял опасность для Человек разумный? Ничего подобного — напротив, факты демонстрируют, что неандерталец и кроманьонец полностью умиротворенно сосуществовали. Находки в пещере Сан-Сезар во Франции демонстрируют, что они в течение тыщ лет жили в соседстве и не сражались вместе. Эти древнейшие приматы продолжали в течение миллионов лет воспользоваться ординарными каменными орудиями (только 200 тыщ годов назад ситуация поменялась). И в то же время нет никаких свидетельств совершенствования орудий, которое могло бы быть вызвано межвидовым конфликтом. При отсутствии в этот период какого-нибудь владеющего разумом конкурента, версия об эволюционном развитии людского мозга остается совсем неприемлемой.
Не подлежит сомнению, что в дарвиновской теории много справедливого, так как это касается мира животных, но практическое применение ее к человеку порождает суровые сомнения.
--------------------------------------------------------------------------------
Необходимо подчеркнуть, что речь сформировывает и стиль мышления человека. Считается, что у человека левое полушарие мозга отвечает за логику мышления, а правое за эмоции. Но Свежие исследования проявили, что у человека нет чётко ограниченного аналитического речевого центра, разрушение маленьких участков мозга приводит только к "исключению понятий", но не разрушению речи. Броский пример - различие меж Европейцами и Японцами.
Европейцу японский язык кажется самым сложным в мире. Почти все для нас непостижимо чуждо. Мы удивляемся тончайшим колерам в значениях слов, и — вместе с этим — то же самое слово может принимать обратные значения. Логика здесь не поможет разобраться. В лабиринте японского языка выручит только интуиция. Как писал около 100 годов назад его исследователь Ф. Диккинс, «этот язык обладает исключительной способностью ввязывать слушателя в чувственные состояния».
Японский язык не логический - а чувственный, потому жители страны восходящего солнца задумываются намного интуитивнее, чем обитатели Европы. Либо, может быть, вернее: они мыслят так, как их приучил к этому их свой язык. В нем нет, к примеру, спряжения глаголов. Мы говорим: «Я иду», «Ты идешь», «Он идет». Японец произнесет: «Я идти», «Ты идти», «Он идти». Нет никакой различия меж единственным и множественным числом: к примеру, «журнал» и «журналы» выражаются одним и этим же словом. Японский язык не заставляет человека рассматривать, что было сказано. Он принуждает его догадываться, что могло быть сказано. Только контекст разъясняет идея. Все произнесенное неподражаемо живет в собственном контексте.
Для японцев речь еще теснее связана с письмом, чем для нас. Если два слова произносятся идиентично, но пишутся по-разному, то это, считают они, различные слова. Схожесть их звучания даже не замечается японцами. Так обстоит дело со словами «gekkei» («лавр» и — «менструация») и «seibyo» («эпилепсия» и — «половая болезнь»). Иногда японские омонимы обозначают даже обратные по смыслу слова: к примеру, «kouten» («бурная погода» и — «приятная погода»). Разница в написании делает эти слова непохожими. Если же японец в ответ на вопрос: «Какая завтра погода?» произнесет: «Kouten», то, чтоб не ввести собеседника в заблуждение, он обязательно начертит пальцем на ладошки нужные иероглифы, различая «бурю над городом» и «благолепие в небесах». Итак, полагаясь только на одну логику, выучить японский язык нереально. Здесь нужна интуиция.
Исследования мозга японцев выявили изумительную вещь. Их левое полушарие — область, где размещается речевой центр, — оперирует не только лишь со словами, да и с природными шумами, к примеру, кликами животных, посвистом ветра, рокотом набегающих волн, барабанной дробью дождика, звучанием музыкальных инструментов, также нечленораздельными звуками, издаваемыми людьми: хохотом, несвязным бормотанием, всхлипыванием. Все механические шумы улавливает правая половина мозга. У неяпонцев все происходит как раз напротив. Их мозг работает по другому! Конкретно этим разъясняется особенная чуткость японцев к природе. Любые естественные звуки возбуждают их речевой центр. Все, что они лицезреют и слышат вокруг, всю несказанную красота природы жители страны восходящего солнца способны переложить на язык слов. Речевой центр японца откликается на мелкий наружный раздражитель, подбирая каждому услышанному тону свое неповторимое слово.
Увлекательны исследования проведённые в Санкт-Петербурге над "двуязычным" пациентом, который дома общался на родном туркменском языке, а на работе на российском. Пациента вылечивали электрошоком. При всем этом электрошоком "выключалась" на определённый просвет времени требуемая половина мозга. Итак вот, когда выключалась "правая" пациент забывал туркменский, а когда "левая" - российский. Причём туркменский язык становился схожим на "эпический", освоенный в отдалёком детстве по рассказываемым ребёнку сказкам. Похоже , что главные речевые схемы, начинают закладываться под воздействием чувств в правом полушарии, а только потом развиваются логикой в левом. Таким макаром "наружняя" речь сформировывает базу стиля мышления человека....
