Кажется, конкретно с «Сильфиды» началась ваша карьера?
«Сильфида» – моя 3-я сольная роль в Датском Царском балете, после нее тогдашний управляющий труппы Питер Шауфус пригласил меня на статус премьера. Ранее я станцевал другой величавый романтичный спектакль – «Жизель». Два возлюбленных балета сыграли значительную роль в моей жизни. Благодаря им я повидал весь мир.
Что конкретно в «Сильфиде» вас так завлекает?
Это нескончаемо глубочайший психический балет. Можно развивать нрав героя в течение всей жизни. Ты меняешься – и с конфигурацией актуального опыта изменяется твой персонаж. «Сильфида», хоть по форме и притча, – не черно-белая история. Это «серое» место, в каком наталкиваешься на огромное количество аспектов.
По сюжету спектакля, Джеймс напрасно гоняется за Сильфидой, которая поначалу сама его соблазняет, но позже в руки не дается. Можно сказать, что это балет о несовпадении мечты и реальности?
У каждого героя этого балета есть своя страстная мечта. Жена героя, Эффи, грезит выйти замуж, конкурент Джеймса в любви Гурн – жениться, деревенская ведьма Мэдж – отомстить герою за причиненную обиду. Но все эти мечты бытовые. Только у Джеймса мечта спиритуальная. Он свободный духом артист в мире неартистов.
История «Сильфиды» – то, что любой из нас может сопоставить с собой. Это балет о несовпадении желаний. Есть мечты – и есть цели, которые мы достигаем. В этот момент мечта становится реальностью. Это то, через что проходит Джеймс. Он грезит, но не может воплотить мечту в жизнь, не сотворив чего-нибудь страшного.
Просто ли современному юному человеку перевоплощаться в крестьянина из старой легенды?
Коллизия «Сильфиды» – все кинуть и начать поначалу – мне близка. Восемь годов назад я имел в Дании успешную ровненькую жизнь. Была «устаканенная» карьера в театре, роли, прекрасная женщина. Но в один момент жизнь ставит передо мной новые вопросы. Желаю ли я всю жизнь плясать в Царском балете? Желаю ли остаться в Дании? Либо брошу все и приму в расчет новые происшествия, дозволяющие резко переменить жизнь? Это, естественно, не те вопросы, которые ставят под опасность существование, но они меняют вас. И нельзя заблаговременно сказать, что окажется лучше – прежняя жизнь либо новенькая. Поначалу нужно испытать. Время от времени везет – ну, должно везти. Время от времени – нет. Вот так и в «Сильфиде».
Считается, что Бурнонвиля в Дании так почитали, что ни момента, ни эпизода его «Сильфиды», изготовленной в 1836 году, не меняли никогда. Не балет, а музейный экспонат.
Это и правда, и неправда. С возрастом от 1-го танцовщика к другому это передавалось через ноги, и хореография не утратилась. Но мы точно знаем, что некие сольные выходы были выдуманы позднее. Усилился мужской танец, сначала. Что-то сделали ученики Бурнонвиля. Похоже на историю вашего российского балета, где тоже почти все прибавилось с возрастом. Когда Бурнонвиль сам закончил плясать, он ввел на роль Джеймса танцовщика, который тоже отлично двигался, но совершенно не мог играть пантомиму. Потому он убрал из балета некие пантомимные сцены. И до того времени, пока 8 годов назад датский историк музыки не отыскал эти утраченные музыкальные кусочки, так все и оставалось. В этой отысканной партитуре рукою Бурнонвиля было написано, что должно в этот момент на сцене происходить. Когда я в первый раз прочел либретто, я сообразил, что этих сцен я не лицезрел и о их никогда не слышал. И я решил расширить музыкальный материал и воткнуть утраченные сцены в собственный спектакль.
Каковы ваши воспоминания от работы с балетной труппой Огромного театра?
Мы все на свете сейчас танцуем одни и те же балеты. При всем этом артистам принципиально не смотреться полностью схожими. Пусть каждый проявит свою особенность. Заместо того чтоб гласить «вот это необходимо делать так и только так», а позже столкнуться с тем, что, когда я уеду, это все равно обменяется, я предпочитаю совместно с столичными артистами отыскать что-то, что и им комфортно, и меня устраивает.
Все ваши исполнительницы партии Сильфиды очень друг от друга отличаются. Принципиально обмыслить, кого с кем ставить в дуэт. Более сильную нравом Сильфиду нужно ставить с о слабохарактерным Джеймсом, чтобы проявилась коллизия «Сильный увлекает слабенького за собой. Слабенький поддается влиянию». А можно поставить сильного и императивного героя, который стремится морально подавить невинную деву. Когда я плясал Джеймса, мне нравились императивные Сильфиды, это давало моему герою возможность ощущать себя жертвой.
Как отыскать баланс меж естественным желанием каждого танцовщика щегольнуть техникой и этой сложной романтичной историей?
Балеты Бурнонвиля можно плясать только тогда, когда это для тебя доставляет наслаждение. Если у тебя не выходит ликовать на сцене (а это бывает только при свободе владения своим телом) – нет обстоятельств на сцену и выходить. Я предпочту поглядеть на артиста, который, может быть, на техническом уровне и не так силен, но вносит в танец душу. А если ты на техническом уровне прекрасен, но твоя личность в танец не вовлекается – глядеть неинтересно. Но, должен обмолвиться, глядя какой это балет. Я лично бегу глядеть «Дон Кихота» конкретно из-за великолепия определенных исполнителей. А на «Сильфиду» не надо приходить за техническим фейерверком.
Но этот балет все таки заполнен маленькой виртуозной техникой ног, а наши артисты не всегда могут делать «заноски», как в Дании. И что, вы им гласите на репетициях «ладно, ты компенсируешь это актерской игрой» либо все таки требуете технической чистоты выполнения?
Все они очень отличные танцовщики. А девченки! Такового количества балерин, которые могут станцевать совсем умопомрачительных Сильфид, ни в какой труппе мира отыскать нельзя. Крысанова, Осипова, Лунькина, Горячева, Капцова. Такая большая труппа! И я отыскал еще одну Сильфиду – Кобахидзе. А какие у вас Джеймсы – Лопатин, Годовский, Филин, Болотин, Гуданов
В Большенном должны освоить специфику датской школы танца. В чем ее особенности?
Многие почему-либо задумываются, что руки в датском балете должны быть практически недвижные, в одной позиции. Я же думаю, что когда тело вожделеет что-то сказать – руки идут прямо за этим желанием. И если нет обстоятельств открыть руки, то их и незачем открывать. Но главное отличие – это то, что в Дании очень мелкие сцены. Потому огромных продвижений по сцене быть не могло. В ходу – мелкие прыжки наверх. А в Большенном театре все напротив. Сцена большая. Ее нужно телесно освоить.
Очередное. Непринципиально, где и когда ставится «Сильфида», но 1-ый акт не должен быть пространственно огромным. Это место, где Джеймс переживет чувство клаустрофобии. Крестьянский дом со всеми приметами неизменного уклада жизни на него давит. А 2-ой акт, в лесу на поляне, напротив, большой. Это весь мир с его возможными способностями, где герой переживает свободу разума и духа.
Когда балет был в первый раз поставлен в Париже, наш Бурнонвиль счел, что это отменная история, но прочитал ее по-своему. Перенося балет в Копенгаген, он уравнял обе роли – мужскую и женскую. Ранее танцовщик оказывался в тени танцовщицы. Не считая того, хореография балета с течением времени перетерпела конфигурации, и сейчас герои пляшут плечо о плечо. Но не касаются друг дружку, как в прошедшем. Это верно, так как в этом весь смысл. Герой не может к героине прикоснуться: действительность к мечте дела не имеет. А если потоки соединяются в одно целое – всё рушится навечно.
