Филологическая проблема

Филологическая неувязка

Аналогично даже самый суровый русский генерал не может грозить супостатам огромным, чем он располагает. И нужно сказать, что это событие подросло сейчас в суровую филологическую делему.

С одной стороны, нашим военным поставлена задачка «пужать» Запад, с другой — фактически исчерпаны средства, при помощи которых можно грозить. Уже 100 50 раз наши начальники заявили о сказочных боеголовках, способных преодолеть всякую (другими словами южноамериканскую) систему противоракетной обороны, столько же раз намекнули на возможность развертывания ракетного орудия в Калининградской области и даже в Белоруссии, много раз произнесли об ассиметричных, но адекватных действиях.
Но в некий момент вербальные опасности, невзирая на все достояние российского языка, стали иссякать. Чтоб подымать градус конфронтации далее, необходимо что-то непосредственно делать. А делать жутко — Запад может отреагировать серьезно. Думаю, что выступление начальника Генерального штаба Юрия Балуевского на каждогодней конференции Академии военных наук свидетельствует как раз о наступающем упадке жанра.

В собственном выступлении генералу удалось сказать нечто, что смотрелось как новый шаг на пути конфронтации: «Мы ни на кого не собираемся нападать, но считаем нужным, чтоб все наши партнеры верно понимали и ни у кого не было сомнения в том, что для защиты суверенитета и территориальной целостности РФ и ее союзников будут использованы Вооруженные силы, в том числе и превентивно, и в том числе с внедрением ядерного орудия, в случаях, обсужденных доктринальными документами РФ».

Некие из наблюдателей здесь же заговорили о том, что Москва грозит превентивным нанесением ядерных ударов. Если б это было так, то означало бы, что Наша родина заявляет о готовности развязать по мере надобности ядерную войну. Звучит, согласитесь, зловеще. Даже в худшие времена военного противоборства СССР вел речь только об ответном (либо ответно-встречном) ядерном ударе.

По сути, генерал гласил раздельно о способности превентивных ударов в случае появления опасности (русские военные не один раз обещали наносить такие удары по базам террористов) и раздельно — о способности использования ядерного орудия в процессе боевых действий. Все встает на свои места, если (чего не сделали комментаторы) направить внимание на отсылку к «случаям, обсужденным в доктринальных документах». Таким документом является действующая с 2000 года Военная доктрина, которая говорит: «Российская Федерация оставляет за собой право на применение ядерного орудия в ответ на внедрение против нее и (либо) ее союзников ядерного и других видов орудия массового ликвидирования, также в ответ на крупномасштабную злость с применением обыденного орудия в критичных для государственной безопасности Русской Федерации ситуациях.

Русская Федерация не применит ядерного орудия против стран — участников Контракта о нераспространении ядерного орудия, не владеющих ядерным орудием, не считая как в случае нападения на Российскую Федерацию, Вооруженные силы Русской Федерации либо другие войска, ее союзников…».

Как лицезреем, в заявлении Балуевского нет ровненьким счетом ничего нового. Что и позволило польскому министру зарубежных дел не без насмешки попросить Балуевского пугать ядерной войной не почаще 1-го раза за месяц. Что может быть бессмысленее, чем опасности, над которыми смеются!

Вобщем, все эти заявления начальника Генштаба смотрятся совершенно по другому, если знать определенный исторический контекст. Как понятно, в 80-е годы СССР в однобоком порядке объявил о неприменении ядерного орудия первым. Тогда это рассматривалось как незапятнанная пропаганда — Москва обладала колоссальным приемуществом в обыденных вооружениях. Тезис о вероятном использовании ядерного орудия первыми появился тогда, когда стало ясно: Наша родина из-за беспомощности обыденных сил не сумеет, делая упор лишь на их, приостановить злость. В итоге и появился сценарий «большой войны», который с 1999 года до настоящего времени отрабатывается в процессе стратегических маневров: Наша родина не в состоянии отразить злость обыкновенными средствами. Поначалу она производит демо ядерный удар по малонаселенным районам потенциального противника силами стратегической авиации. Вот поэтому наши бомбовозы временами летают «за угол», выходя на предел Фарерских островов и имитируя ядерный удар по США. Если же злость таким макаром приостановить не удается, должен последовать массированный удар наших стратегических сил. После этого жизнь на планетке прекращается. Политический смысл маневров заключался в том, чтоб напомнить возможному агрессору о вероятных последствиях.

Тут интересно то, что тезис об использовании ядерного орудия первыми продолжает звучать, невзирая на то что, если веровать официальным заявлениям, русская армия фактически каждый денек встает с колен. По сути, если относиться к словам Балуевского серьезно, то они означают, что до настоящего времени, вопреки всем предпринимаемым усилиям, Наша родина не рассчитывает защититься от супостатов без внедрения ядерного орудия.

И доказательство тому последовало на той же конференции в выступлении главкома Военно-воздушных сил. Александр Зелин заявил, что «анализ развития средств воздушно-космического нападения зарубежных стран указывает, что уже в период до 2020 года произойдут коренные конфигурации, связанные с освоением воздушно-космического места как единой сферы вооруженной борьбы. И конкретно в этот период на вооружение "главных" зарубежных стран поступят принципно новые средства и системы, гиперзвуковые и воздушно-космические летательные аппараты, разведывательного плана беспилотные аппараты». По воззрению главкома, это значит, что «в этих критериях возможный противник получит способности наносить скоординированные во времени и пространстве высокоточные удары фактически по всем целям на местности РФ».

Больше 4 годов назад в доктринальном документе «Актуальные задачки развития Вооруженных сил» в качестве одной из важных была поставлена задачка обеспечить отпор воздушно-космической операции потенциального противника. Сейчас же выясняется, что Наша родина как и раньше беззащитна. Выясняется, что она оказалась неспособна применить заслуги научно-технической революции в военной сфере. Единственное что изготовлено — пару месяцев вспять учреждена должность заместителя министра обороны по информационным технологиям. Стало быть, невзирая на весь пропагандистский гром, наша страна, как и в «проклятые 90-е», может полагаться в обороне лишь на ядерное орудие. Что, считают спецы, значительно понижает планку его внедрения. В этой ситуации филологические экзерсисы Балуевского смотрятся уже не настолько безвредно.

АЛЕКСАНДР ГОЛЬЦ


Интересные материалы: