Ввести в школе должность омбудсмена столичные депутаты предлагают не в первый раз. В апреле этого года они обращались к руководителю столичного департамента образования Любови Кезиной с предложением ввести уполномоченного по правам малыша в каждой городской школе. Один из инициаторов этой идеи - председатель комиссии по культуре и образованию Мосгордумы Евгений Бунимович - заявил, что на местности Южного административного окрестность столицы в порядке опыта в 100 школах уже работают такие уполномоченные.
И, по словам Бунимовича, так как опыт отдал отличные результаты, то опыт следует распространить на всей местности городка. Кезина инициативу столичных депутатов поддержала. Выступая в мае на городском родительско-ученическом собрании, она произнесла: «Мы должны ввести уже имеющийся опыт работы омбудсменов в школах всех округов Москвы». Напомним, что 1-ый омбудсмен появился в 1552-й гимназии Южного окрестность Москвы в рамках проекта «Учреждение института уполномоченного по правам в школе».
Управляющий Службы омбудсменов Южного окрестность Л. Неповиннова объяснила, что заходит в функции школьных правозащитников. По ее словам, это, во-1-х, правовое просвещение для профилактики правонарушений посреди подростков, во-2-х, правовая консультация учеников, учителей и родителей. При всем этом школьный омбудсмен, не являясь членом администрации учебного заведения, не занимает ничью позицию, а вся информация, с которой к нему обращаются, полностью секретна. Кстати говоря, еще ранее, а поточнее в прошедшем году, предложение ввести в школах и высших учебных заведениях страны должность омбудсмена выдвинул уполномоченный по правам человека Владимир Лукин. В интервью, которое Лукин отдал «Независимой газете», он объяснил: неувязка введения омбудсменов в школах и институтах ориентирована сначала на то, чтоб разрешать конфликты естественные, которые появляются меж учащимися и учителями снутри обществ. Также трудности, связанные со сложными вопросами, - когда, с одной стороны, не хватает средств для поддержания школы, а с другой - есть поборы, легитимные и нелегальные. «Тут нужен знатный человек, который бы во всех этих сложных вопросах, спорах и дилеммах разбирался не на уровне судебных органов, а ранее. Необходимо избрать человека, которому доверяли бы, к которому относились бы с почтением. Это вопросы, которые имеют непосредственное отношение к правам учащихся и правам педагогов, к серьезному соблюдению законов», - растолковал правозащитник. Невзирая на то, что, по воззрению Лукина, эта должность навряд ли решит все трудности, все же, уполномоченные по правам малыша могут поспособствовать «улучшению атмосферы, улучшению климата» в школах и ВУЗах».
Казалось бы, внедрение в школьную систему института омбудсменов, дело необходимо и полезное. Но многие психологи и преподаватели эту инициативу не только лишь не поддерживают, но выступают категорически против.
Они считают, что это может привести в всплеску «стукачества». «Представьте для себя, - гласит преподаватель, вице-президент Фонда социальной и психической помощи семье и ребенку Татьяна Шишова, - что в каждой школе, а вероятнее всего и в каждом детском саду посиживает человек, к которому прогуливаются малыши и доносят: на родителей, на преподавателей, на директора, на других взрослых». К тому же, по ее словам, как указывает практика, что в главном к школьным правозащитникам обращаются малыши, а не предки и не преподаватели.
С Татьяной Шишовой солидарен и президент президент Всероссийского фонда образования Сергей Комков, который в интервью газете «Новые известия» произнес практически последующее: «Мы повсевременно впадаем в крайности – то милицию в школы вводим, то правозащитников. Схожее пробовали сделать в неких штатах США сначала 90-х. В школах работали полицейские и уполномоченные. Но малыши не прогуливались на занятия - они прогуливались сетовать. Они знали, что в школе есть человек, который в любом случае воспримет их сторону. И злоупотребляли этим, донося на учителей за каждую мелочь. В конечном итоге оставили только полицейских, которые в дела не вмешивались, а просто наблюдали за порядком».
Схожая система, по утверждению психологов, внушает детям чувство безнаказанности и неуважения ко взрослым. В качестве примера преподаватели часто приводят самарский лагерь для тяжелых подростков с правозащитным уклоном. Воспитатели сетовали, что дети грубили педагогам и даже непрелично ругали их. В Саратове опыт по введению уполномоченного по защите прав учащихся начался еще в 2003-м году. Там школьники пишут свои жалобы и кидают их в особые ящики. И эти ящики раз в день заполняются жалобами доверху. Основная их часть посвящена однообразности и скучности школьных занятий. Преподаватели молвят, что в защите нуждаются не школьники, а сами учителя. Потому что большая часть выпускников институтов не могут отыскать общий язык с классом озорников и увольняются из школы. Кстати, если омбудсмены есть в почти всех институтах Европы и Америки, то в школах они даже и там – уникальность. Другими словами эта система не прижилась даже в политкорректных и законопослушных странах.
Часть учителей уверена, что уполномоченные «будут только копаться в бумажках, никаких реальных поступков не совершая». Вообщем, преподаватели настаивают на том, чтоб трудности учеников и учителей решали не правозащитники, а психологи, которых в учебных заведениях на данный момент не хватает. В конце концов, по воззрению ряда профессионалов, введение института уполномоченных приведет к тому, что в школе возникает структура, не подчиняющаяся ни администрации, ни вышестоящим органам образования и наделенная правом повлиять на педагогов прямо до подачи заявления в трибунал. В итоге директор закончит быть реальным начальником, а омбудсмен, практически оказавшись верховной властью, не будет нести никакой ответственности за ход образовательного процесса и за его итог
