Эхо Москвы / Передачи / Город / Суббота, 06.12.2008: Марти Ахтисаари

Эхо Москвы / Передачи / Город / Суббота, 06.12.2008: Марти Ахтисаари

М.АХТИСААРИ: Естественно, сказать, что я счастлив, это означает ничего не сказать. Я очень рад, что Нобелевский комитет решил принять решение в мою пользу. Я был кандидатом на лауреатство, как я понимаю, уже в течение пары лет. Я много занимался мероприятиями по посредничеству по установлению мира в различных точках мира. И, наверняка, моим наибольшим достижением было решение, длинный процесс, который начался еще в конце 70-х годов и завершился в 90-е годы с обретением независимости Намибии.

Это был долгий-долгий период переговоров, очень тяжелый, увлекательный к тому же, так как он начался еще в то время, когда Прохладная война была в разгаре и было тяжело получить полную международную поддержку этому процессу со всех боков. Великобритания, Франция, Германия в 70-е годы воспринимали огромные усилия, потом Русский Альянс подключился к этому процессу. Когда пришлось вывести кубинские войска из Анголы, это продвинуло этот непростой процесс вперед и, может быть, Намибия, естественно, мой самый большой дипломатичный, если желаете, фуррор как переговорщика – я его так расцениваю.

 

О.БЫЧКОВА: О чем будет ваша речь на церемонии награждения Нобелевской премией мира?

М.АХТИСААРИ: Вы увидите либо услышите, так как церемония состоится 10-го числа, и там я, наверняка, обращу внимание на то событие, что усилия по поддержанию мира очень важны, что те, кто сейчас в мире имеют власть, руководители стран могли бы использовать свое воздействие для того, чтоб, если желаете, разруливать конфликты, разрешать их, а не ухудшать их и не заставлять эти конфликты тлеть вечно. Есть очень большой перечень вещей, заморочек, которые нужно разрешить, по моему воззрению. Я твердо верю в то – я это ранее гласил – что любые конфликты, все конфликты можно разрешить. Нет неразрешимых конфликтов. Нужна только поддержка основных действующих лиц в этих конфликтах, нужен контакт меж ними. И Соединенные Штаты, и Наша родина, и ООН, и Евросоюз должны делать свою работу. И я уверен, что и ближневосточный кризис можно в конце концов разрешить. Так как это очень усугубляет дела в мире. И то же самое относится к сегодняшним тлеющим конфликтам, таким как в Афганистане.

О.БЫЧКОВА: А вы понимаете о том, что очень многие в Рф не могут простить вам независимость Косово?

М.АХТИСААРИ: Ну, это их неувязка. Надеюсь, что это не моя неувязка. Я не думаю, что эти люди по-настоящему знают, что происходило в Косово. Я очень обидно воспринял то, что там происходило. Когда была косовская ситуация в 1989-м году, когда Милошевич растоптал свою Конституцию и нарушил косовский статус, выгнав албанцев из собственных земель, лишив их работы, и начал подавлять их таким макаром, что это вызвало ответную реакцию с албанской стороны. И вещи раскрутились таким макаром, что стало нереально эту делему решать расслабленно. Я гласил со своими русскими друзьями об этом, когда мы обсуждали – что очень обидно, что действия приняли таковой оборот. Но вы ведете себя так, будто бы Наша родина поддерживает самого ожесточенного терана, хоть какого терана, который может лишать людей их прав. Как это можно делать? Ведь почему вы при всем этом гласите, что это не имеет ничего общего с суверенитетом, с вопросом территориальной целостности? Я говорю, что это суровые вещи, которые, раз нарушив, нельзя позже возвратить в прежнее русло. Современное российское мышление не очень это осознает. Наверняка, вы сами много пережили, потому так отнеслись к тому, что происходило в Косово. Но нужна была совершенно другая политика и необходимы были другие подходы для того, чтоб решать конфликт в то время по-другому. На данный момент время ушло, и Наша родина, к огорчению, поддержала не самую конструктивную позицию в этом вопросе. Есть определенные принципы, которые многие руководители стран уважают, их нельзя нарушать. И международное общество – в этом его задачка – должно соблюдать эти принципы. Так всегда было. И так было в 2005 году, когда я принял на себя эту цель по урегулированию в Косово. Я не вижу и на данный момент никакого другого решения в Косово, не считая того, которое я предложил в собственном плане. Я не думаю, что по содержанию моего плана было какое-то огромное несогласие. Не считая независимости никакой другой кандидатуры не было. И Наша родина в этом смысле, ее позиция была одинока в мире, я бы произнес, так как все понимали, что это нужно.

О.БЫЧКОВА: Если гласить о том, как сейчас люди задумываются о ситуации в Косове. Вот у меня есть, к примеру, некое количество вопросов от наших слушателей Эха Москвы как раз о Косово и Сербии. К примеру, слушатель Бунчук из Челябинска пишет: «Господин Ахтисаари, в Рф большая часть считает, что отторжение Косово от Сербии есть итог стратегии НАТО, а не рвения косоваров к независимости. Почему, защищая их права, Запад допустил этнические очистки сербского населения в Косове, проигнорировал резолюцию Организации Объединенных Наций?

М.АХТИСААРИ: Сначала позвольте мне очень важную вещь сказать. Могут быть самые различные представления. Но если люди не знают фактов. И вот я уже произнес, что факты таковы, что Милошевич начал репрессивные меры против албанцев, которые жили на этой местности – в этом корень трудности. С возрастом, когда ООН приняло роль в этом конфликте, сербы, которые жили в Косово в некий мере также стали жертвы той ситуации, которую сделал Белград, они стали заложниками. Они получали третья часть собственной заработной платы от Приштины. В мое время они имели средства к существованию от Приштины, а не от Белграда. И нам гласили, что если вы не будете сотрудничать, то вы потеряете работу. Сербия ни в одной мере не помогала сделать ситуацию, которая бы привела к мирному разрешению конфликта. Жизнь в Косово для сербов тяжела? Нет, это неправда. И мой план как раз был призван защитить сербов, в особенности тех, которые живут в Косово. И я знаю, что никто против этих позиций не выступал. Так как речь шла не только лишь о независимости для албанского населения, а речь шла о том, чтоб обеспечить мирное сосуществование, наивысшую защиту всех тех этнических групп, которые проживают на этой местности. Но их жизнь вправду ужасна, так как сейчас сербы отрешаются сотрудничать. И в этом плане они стали своими своими неприятелями. Не они отторгнуты странами НАТО, а они сами не желают идти на сотрудничество.

О.БЫЧКОВА: Но вы удовлетворены тем, как ситуация с Косово смотрится сейчас?

М.АХТИСААРИ: Нет. Нет, это очень нелегко воплотить на практике декларации, о которых я гласил. Но реалии жизни таковы, что Косово на данный момент независящая территория и остается ею. Она будет независящей и еще страны будут, которые признают ее. Вы понимаете, когда Финляндия получила независимость, нас признало меньше государств, чем тех государств, которые сейчас признали независимость Косово. Вот такая была ситуация историческая. Ну, тогда было меньше независящих государств в мире, естественно. Косово остается независящим, в любом случае. Она уже начинает вступать в ряд интернациональных денежных институтов, экономических организаций, и диалог этот будет открыт – для всех и для их. Это реальное правительство уже. Моя страна, Финляндия тоже признала это правительство. Мы признали паспорта, которые выдаются в Косово.

О.БЫЧКОВА: Еще есть другая часть этой трудности, которая очень принципиальна в Рф – это ситуация вокруг Южной Осетии и Абхазии. Вот у меня практически, я вам приведу только несколько вопросов от наших слушателей на данную тему. К примеру, Игорь Васильев из Рф спрашивает: «Когда вы готовили собственный план независимости Косово и Метохии, не задумывались ли вы, что создаете прецедент, который будет употребляться другими государствами и группами в мире для заслуги собственных целей, как вышло, к примеру, с русским управлением в признании независимости Абхазии и Южной Осетии?» Либо Константин из Санкт-Петербурга спрашивает: «С вашей помощью сотворен прецедент, которым пользовались власти России». И у Константина к вам потому суровые претензии. «Фактически, - пишет он, - ваша деятельность содействовала грузино-российской войне. Не считаете ли вы, что вам необходимо на публике отрешиться от Нобелевской премии мира?»

М.АХТИСААРИ: Нет, я не думаю. Ответ на этот вопрос Константина обычный: нет. Меня поражает, как люди по-разному глядят на вещи. До этого в любом конфликте, в каком я участвовал, а их было сильно много – все эти конфликты были различными. Это были разные случаи – все, ни один не похож на другой.

О.БЫЧКОВА: Никаких прецедентов?

М.АХТИСААРИ: Нет. Единственное общее – что вести переговоры в любом случае всегда очень тяжело. Дело в том, что Косово – с 1999-го года это проект ООН. Строб Талбот поручил мне этим заниматься, я начал этим заниматься. И на данный момент роль ООН, естественно, стала меньше в этом вопросе, но все же конкретно там был выдан мандат на решение трудности Косово. Что касается с Осетией – там ситуация совсем другая, там этого не было. Потому для чего ассоциировать? Это 1-ое. Нету повода гласить о прецедентах. Естественно, можно считать прецедентом все, что угодно. И, осознаете, гласить о том, что Косово – это решение, которое вызовет новые трудности в других частях мира... Вы понимаете, выходит так: что если вы желаете против этого тезиса сделать возражение, то тогда необходимо разрешить хоть какой стране как угодно глумиться над своими своими гражданами, чтоб они вытерпели и не стремились уйти из этой страны. Как это делал Милошевич. Потому мы можем критиковать состояние дел в Грузии, в Осетии, в других местах, но необходимо осознавать, что эти конфликты появляются из различных ситуаций. И нельзя сказать, что мы не будем решать одну делему, так как кое-где еще эта неувязка была решена конкретно так, а не по другому. Трудности нужно решать по мере их пришествия. И я думаю, и всегда говорю, что дело не в том, как много государств признали – может быть 60, может быть 70% признает – принципиально кто это признает и на каких основаниях. Большие экономические державы, главные державы мира признали Косово – и это главное в политическом решении. Потому ответ мой таковой. Все знают, что трудности есть по всему миру. Сейчас есть как минимум 100, а может быть больше жарких конфликтов в различных точках планетки. В каждой конфликтной ситуации есть свой сценарий развертывания, собственная жизнь. Они развиваются как живы организмы. И то же самое происходило в Грузии и в Осетии.

О.БЫЧКОВА: А что вы думаете о независимости Южной Осетии и Абхазии?

М.АХТИСААРИ: А кто признал независимость Абхазии и Южной Осетии? Ну вот видите, 2-3 страны. Осознаете, тот факт, что Наша родина вошла на местность фактически Грузии было ошибкой. Нужно через это пройти, признать это и идти далее. Будем возлагать, что ситуация сейчас будет разрешена оптимальными способами. Нужно просто знать реалии жизни и исходить из этих реалий жизни. По другому, если мы будем подходить с одной меркой ко всем конфликтам, то мы ничего не добьемся. Осознаете, жизнь устроена так, что нужно решать трудности по мере их появления, по мере их поступления. Почему необходимо ситуацию в одной точке планетки привязывать к ситуации в другой точке планетки? Независимо от того, нравится это людям либо нет, я всегда гласил, и это гласили также и те, кто меня знают, что основная моя задачка – это дать добросовестные предложения на стол переговоров, то, с чем я могу сам жить. Что бы я ни делал в собственной жизни, я всегда гласил это на Совете безопасности. Для меня непринципиально примите вы план от США либо нет, я должен сохранить свое лицо. И мой план будет добросовестным планом. Я никогда не юлил и никогда не интриговал.

О.БЫЧКОВА: А вправду правда, что вы родились в Выборге, в Карелии?

М.АХТИСААРИ: Да, это правда.

О.БЫЧКОВА: Приходилось вам бывать там уже взрослым?

М.АХТИСААРИ: Ну, не в ближайшее время. Я пару лет вспять был после того, как я уже закончил быть президентом, я поехал в Выборг. До того я никогда не бывал в собственном родном городке. Поймите, я родился в 1937 году. Мне было всего 2 года, когда Русский Альянс вторгся в мою страну. Потому я не достаточно что помню об этом – это очень смутные мемуары. И у меня о Выборге нет никаких детских мемуаров в период меж 2-мя войнами – только память о жд вокзале, который бомбардировали. И я когда приехал туда, увидел, что вокзал остался – вот остов его остался, он восстановлен, но это тот старенькый вокзал. Это я еще помню из каких-либо смутных детских мемуаров. Это я помню. Но это мои личные вроде бы чувства. Но я никогда не ворачивался туда взрослым. Это грустно, естественно, так как я поддерживаю усилия по передаче Финляндии библиотеки финской литературы, многие другие шаги. Но в главном только конструкторам увлекательны те усилия по передаче библиотеки, которые я предпринимаю. И я пробую им посодействовать этот вопрос решить позитивно.

О.БЫЧКОВА: Это грустно вам, что часть Карелии на данный момент находится в составе Рф, а не Финляндии?

М.АХТИСААРИ: Естественно. Но мои предки, многие поколения моих протцов там родились. Для их это было очень тяжело. Эти тыщи людей, которые были обязаны с тех территорий, переселиться в другие части Финляндии – им было очень тяжело, естественно. Таковой опыт не забывается: этот опыт перемещенного лица навечно с нами. И, кстати, он соединяет воединыжды людей, принуждает их ощущать локоть друг дружку. Потому в моей семье, в большой моей семье – с моими родственниками, знакомыми – моей бабушке уже около 90, она самая древняя из нас. Я, кстати, должен двигаться резвее, так как я приближаюсь к этому возрасту скоро. Но я желаю сказать, что юное поколение совершенно по-другому это принимает, чем старики – для их это намного наименее драматично, и они по-другому это чувствуют, многие даже не помнят об этом. Но это был злосчастный опыт, печальный, горьковатый опыт для моей страны, но так случилось, такой финал.

О.БЫЧКОВА: Но этот опыт воздействовал на ваше отношение к Рф либо к русским?

М.АХТИСААРИ: Нет. У меня очень добрые друзья посреди российских, в Рф. И в Косово у меня были очень отличные дела с русскими дипломатами. Я работал в Намибии в тесноватом контакте с русскими дипломатами. Прекрасные дела были с русскими, очень отличные добрые друзья были они. Многие из их могли быть очень счастливы, если б я им позвонил и пригласил их принять роль в мире по поддержанию мирных операций. Они очень высочайшие мастера, многие из числа тех российских, с кем я сталкивался – они красивые мастера. И я думаю, что очень принципиально, чтоб они участвовали в такового рода акциях по поддержанию мира. У нас могут быть различные представления, и это естественно: в жизни у есть все различные взоры, но это не означает недружественности по отношению друг к другу и к людям, имеющим различные точки зрения. У меня есть куча друзей, с которыми я совсем не согласен, я не делю их взоры, но эти не мешает нам быть друзьями и иметь хорошие дела. И еще я добавлю, простите. У меня нет никаких плохих эмоций по отношению к русским. Я всегда гласил, что я восхищаюсь вашей культурой, и вы сможете ею очень гордиться – это величавая культура: литература, музыка, живопись – это большой вклад в мировую культуру. Спорт, балет. Потому есть как у всякой цивилизации: мы можем гордиться собственной культурой и можем испытывать таковой же энтузиазм к примыкающим культурам, и конкретно такое отношение у меня к вам. Я был в совете директоров как раз конкретно культурных фондов с моими сотрудниками, которые проводят мастер-классы, ведут обменные культурные акции.

О.БЫЧКОВА: Вам вправду это любопытно?

М.АХТИСААРИ: Да, это любопытно. Вправду. Вы понимаете, у меня есть много друзей музыкантов, кстати. Мои друзья будут выступать в Осло, к примеру, на данный момент с концертами. Я всегда за этим смотрю. У меня, если честно, вкус музыкальный очень обычный. Старенькые мастера и в живописи, и в музыке, традиционные там композиторы. Отпрыск мой уже по-другому к этому относится – он и современную музыку любит. А я все-же придерживаюсь в главном традиционных вкусов таких, обычных вкусов в традиционной музыке. И всегда слушал и в ООН, и в других местах, где исполнялась эта музыка. Отпрыск работал когда-то на Нокию, но на данный момент он там не работает уже больше. Но он тоже, нужно сказать, очень любит музыку – и современную, и традиционную. И супруга моя тоже очень любит современную традиционную музыку, современных композиторов. И я гласил, что если у тебя хоть кое-где должны быть ограниченные взоры, то пусть они будут в области музыки – вот это такая моя личная точка зрения была.

О.БЫЧКОВА: Давайте вернемся к политике, если можно. Ах так раз о том, что происходит с Финляндией. Владимир из Санкт-Петербурга спрашивает вас: «Насколько целенаправлено вступление Финляндии в НАТО в связи в с брутальным, извините, поведением Рф?»

М.АХТИСААРИ: Относительно НАТО. Я всегда гласил, что мы должны вступить в НАТО. Мне казалось, что для Финляндии это отлично, но не поэтому, что нам Наша родина грозит. Не потому. Финляндия – это страна с западной демократией. Я считаю, если вы принадлежите этому миру, этому клубу западных демократических государств, то тогда как и Канада, как америкосы, как европейцы, вы должны принадлежать и к натовским структурам, которые открыты для хоть какой страны западной демократии – ни более, ни наименее. Вот такая была моя позиция. Потому я говорю да, нужно вступать в НАТО Финляндии, как и хоть какой другой западной демократической стране. Вот позиция. Но это не поэтому... Я не вижу никакой вообщем российской опасности Финляндии, полностью никакой. Наша родина – это не Русский Альянс, я начал тоже осознавать, что это различные вещи.

О.БЫЧКОВА: Ну, тогда логически нужно сказать, что Наша родина не является частью западной демократии.

М.АХТИСААРИ: Еще пока нет, но я надеюсь, что с течением времени она будет тоже. Мы дойдем до того момента, который я желаю сказать: в нынешнем мире еще меньше наружных угроз нашим странам... Послушайте, я не знаю ни одной западной страны, которая бы грозила Рф. Я не знаю таких – назовите? Ну, нету их: нет никакой опасности со стороны Запада Рф. Я убежден, что и Наша родина не грозит ни одной западной державе. Потому я думаю, что в целом в нынешнем мире у нас еще больше внутренних угроз, чем наружных угроз. Странам НАТО нужно решать трудности, которые у их снутри скапливаются – там главные опасности находятся, а совсем не со стороны наружной соседей. Для Рф нужно биться с коррупцией, нужно устанавливать верховенство закона и права в вашей внутренней жизни. Я думаю, это основная неувязка, это главные ваши неприятели. Никто сейчас не будет использовать наружные опасности для того, чтоб решить трудности снутри страны. Я недооцениваю опасности терроризма – ее необходимо учесть и необходимо вести борьбу. 1,5 млрд человек, перемещенных лиц, а работа на 300 миллионов есть. Означает, 1 млрд без работы в мире существует – вот вам, пожалуйста, питательная база для терроризма, для недовольства, для конструктивных взглядов. И необходимо, естественно, делать все, чтоб дать работу большему числу людей. Потому трудности сейчас в мире очень суровые, их нужно признавать. Я думаю, что если каждое общество будет решать свои внутренние трудности и опасности, и созидать их снутри, а не снаружи, тогда мы, наверняка, консолидировали бы мир и он бы стал еще лучше, чем на данный момент.

О.БЫЧКОВА: Но почему тогда дела меж Россией и Западом такие сложные?

М.АХТИСААРИ: Ну, я не знаю, какой у вас на этот вопрос ответ. Может быть, анализ заключается в том, что люди нередко мыслят стереотипами, а не анализируют реальную ситуацию. Осознаете, мы необходимы друг дружке по сути. И в области энергетики у вас есть то, что необходимо Европе. И в Европе есть то, что предложить Рф. Осознаете, недостаточно иметь какие-то ресурсы: их нужно кому-то предложить и их должен кто-то приобрести, приобрести – тогда они важны. Есть еще люди, которые все еще живут реалиями Прохладной войны. Но мы уже прошли этот период, когда был Русский Альянс и он находился в состоянии Прохладной войны с западным миром. Я не знаю на данный момент ни одной страны, которая бы реально желала бы к Прохладной войне возвратиться. Это было бы верхом глупости. И когда у нас нету сейчас наружных угроз, сейчас мы можем лучше сконцентрироваться на решении общих заморочек, на объединении наших усилий для того, чтоб сделать лучше жизнь наших людей, а не растрачивать средства на гонку вооружений. Мы можем на данный момент сделать почти все для собственных людей, еще больше, чем мы делали ранее. Мы должны молодежи гласить, что они сами отвечают на свою свою жизнь. Они не должны возлагать на то, что общество либо дядя будет для их что-то делать, они сами должны заходить в жизнь интенсивно – и общество должно поддерживать новое поколение, создавать условия для того, чтоб мир изменялся.

О.БЫЧКОВА: Как в Финляндии ощущаются последствия того, что именуется мировым денежным кризисом?

М.АХТИСААРИ: На данный момент нам лучше, чем было сначала 90-х годов. Когда я был президентом, у нас была стршная безработица. Потому я сходу сделал рабочую группу по решению конкретно этой трудности в Финляндии. Советы были очень отличные, трезвые. Мне никто не гласил, что не нужно в это вмешиваться. Напротив. И последующее правительство, которое пришло на замену тому, в каком я работал, решило сильно много вопросов. Я всегда гласил, что кризис помогает оздоровить общество. Сотрудничество начинает возрастать, и уровень сотрудничества меж странами Евросоюза вправду подымется на новый уровень для решения кризисных ситуаций, которые на данный момент мы лицезреем в Европе. И это затрагивает не только лишь Европу, да и другие страны. Это большой разговор. Но я думаю, что мы столкнемся с тем, что будут нелегкие годы впереди, они будут более тяжелыми, чем в прошлые годы. Но я думаю, что мы удержим ситуацию. И мы должны сделать так, чтоб определенные вещи были реализованы, новые вещи. Мы должны сделать лучше работу денежных организаций, денежных институтов – и государственных, и интернациональных. И один из моих друзей, вкладывательных банкиров произнес мне, что в ситуации с Соединенными Штатами происшествия сложились так, что их внутренняя ситуация стала транспонироваться на всю Европу, и у нас стало еще ужаснее, чем у их было. Другими словами, «эффект домино» вроде бы пошел. Экономически это суровый вызов. Бывают социальные решения, которые очень тяжело принять, но нужно находить пути выхода. В целом я считаю, что на данный момент с кризисом Европа совладевает лучше, чем можно было бы на это рассчитывать. Мы лицезреем, что все идиентично находятся под ударом, и все же, отыскивают общие решения, принимают советы. И хотя много средств было потеряно, кризис, наверняка, будет преодолен. Мы как малая страна и относительно маленькая по объему экономика должны делать то, что мы делали в прошедшем – создавать инноваторские отрасли, развивать занятость снутри страны. Ранее это удавалось делать. Другими словами это становится уже обычным методом выхода из тяжелых ситуаций.

О.БЫЧКОВА: Извините меня за этот вопрос – он последний, который я желала бы задать сейчас, но не могу этого не сделать – что вы собираетесь сделать, распорядиться таковой большой суммой средств как Нобелевская премия?

М.АХТИСААРИ: Я собственный счет в банке не закрою, и эти средства положу на этот счет и буду получать проценты с этой суммы. Ну, не только лишь, естественно, это. Нужно поглядеть. Может быть, я помогу тем в собственной семье, кто недостаточно обеспечен. Но, если честно, основное решение я доверю собственной супруге. Так как я, как прошлый президент, я никогда не был богатым человеком в собственной жизни. Я – штатский служащий, я не политик. Потому я как бюрократ не достаточно чего имел, и не был никогда богатым, как делают некие политики. Потому один раз получив эту сумму, я думаю, что... У меня нет амбиций опять заходить в политическую жизнь, я выполнил собственный долг в 1971 году, и сейчас я желаю отдохнуть, порадоваться жизни. И мне, наверняка, эта сумма поможет это сделать. Я желаю делать то, чем я занимался до того, как я стал президентом – быть обычным гражданином. У меня нет недочета в способности проводить время отлично, глядеть мир, быть знакомым с очень образованными людьми и отлично проводить время. Потому я буду слушать, что мне произнесет моя супруга. Я не непременно буду растрачивать эти средства – это не главное, издержать средства. У меня довольно комфорта в жизни. Я предпочитаю ординарную жизнь: мне много не нужно, мне хватает тех средств, которые у меня есть. Потому я могу высказаться так: что эти средства мне не необходимы на какие-то нужные растраты. Ну, 80 км я могу проехать всегда на машине до центра городка со собственного участка, я могу услаждаться там обычный жизнью, я могу нередко посещать собственных друзей, я могу путешествовать, но я много путешествовал по миру, так что и это уже не мотив для моей деятельности. Мне на данный момент не надо работать, зарабатывать для себя на жизнь. Я работаю, так как мне нравится работать, а не поэтому, что мне необходимы средства. Я работаю на неправительственные организации. Вот итак вот я провожу свое время. Так что в целом я желаю иметь больше свободного времени, чтоб ходить на концерты, в оперу ходить и культурно проводить досуг. Ну понимаете, когда из Россию приезжают люди и спрашивают: «А что вы думаете насчет Нобелевской премии?» Я говорю: «Мне моя супруга издавна еще гласила про пример с российской поэтессой Ахматовой. Она гласила, что популярность и непопулярность – это никакой различия не имеет». Осознаете? Вот когда ты это понимаешь, как понимают это поэты, то тогда у тебя довольно убежденности в жизни, что ты справишься с тем, что для тебя предстоит. И я конкретно так и подхожу к собственной жизни. А другой принцип еще – каждое утро для меня начинается жизнь опять. Это не последний денек. А каждый последующий денек – для меня это 1-ый денек в моей жизни, и я начинаю его с открытого, с незапятнанного листа. Это не последний лист, а конкретно 1-ый. Вот очень обыкновенные правила – ахматовское и вот это правило – которые помогают мне жить. Я думаю, что вот я бы так ответил на то, что я буду делать с этой премией. Я считаю, что люди должны жить обычный жизнью. Осознаете? Это главное. Я как финн в это верю. Осознаете, еще больше умственных ценностей для тебя раскрывается, когда ты ведешь обычный стиль жизни, ежели чем некий другой.

О.БЫЧКОВА: Спасибо огромное, государь президент.

М.АХТИСААРИ: Пожалуйста.


Интересные материалы: