«Я не могу воспользоваться этим приглашением…» Открытое письмо Общественной палате РФ

«Я не могу пользоваться этим приглашением…» Открытое письмо Публичной палате РФ

Почетаемые Евгений Павлович и Лена Николаевна!

Благодарю Вас за приглашение участвовать в пленарном заседании Публичной палаты 24 декабря 2008 года.

Я не могу пользоваться этим приглашением по причинам, которые не один раз публиковались публичными активистами и независящими публичными организациями в период сотворения Вашей палаты.

Изложу эти предпосылки неполно и

кратко:

 

муниципальная власть РФ сделала Общественную палату и обусловила её состав для того, чтоб она имитировала консульство русского штатского общества, ни в малой степени не представляя его;

власть управлялась целью использовать эту имитацию для дезинформации русской и интернациональной общественности по поводу подлинного нрава отношений общества и власти в РФ, по поводу собственных беззаконий и произвола;

создавая палату, власть исходила из меркантильной убежденности, что, обслуживая муниципальный престиж, нереально выступать с принципной критикой гос власти, нелицеприятной оценкой её действий;

соответственно этим императивным предначертаниям, учреждённый по испытанным русским рецептам «общественный» орган и станет действовать в духе русских же традиций (такая до боли знакомая неправительственная организация, сделанная правительством – в британском языке существует даже аббревиатура GONGO).

Как досадно бы это не звучало, как мне понятно, практика Публичной палаты достаточно много подтвердила эти противные предвидения. Общественная палата никогда не пользовалась своими возможностями, далековато превосходящими способности других публичных институций, чтоб обратиться к муниципальным органам с запросами либо протестами по самым острым вопросам, затрагивающим катигоричные, актуальные трудности страны.

В самом ли деле в Рф действует конституционная норма о разделении властей? Правда ли самостоятельны в согласовании с Конституцией законодательная и судебная ветки власти? Главный вопрос, а что, главный аспект демократии в стране — недавнешние выборы Гос думы и президента — это вправду свободное волеизъявление единственного источника власти, нашего многонационального народа? И точно ли они проходили в критериях открытой и прозрачной конкуренции политических оппонентов? И чеченский электоральный рекорд, и некие другие, близкие к нему результаты — по правде, состоялись? Полноте, господа, Общественная палата, вы ведь в это не верите, вы же образованные, неглупые люди. Так что все-таки вы не потребуете расследований? Почему же безропотно слушаете громкую неправду первых лиц страны?

Перечень не расследованных и не опровергнутых подозрений и претензий к верховной власти бесконечен. В случаях массового террора власть не считается с жизнями заложников, её ценность – надутая амбициозность. Жертвы возрастающего числа политических убийств почему-либо, обычно, критики власти. В Чечне и других регионах Кавказа, также за пределами Рф не раз применялся муниципальный террор. В СМИ властвует самый подлый вид цензуры – принужденная самоцензура. Федеративное устройство Рф – фикция.

Я не буду продолжать. Ни одно из этих подозрений, ни одна из претензий не были и не будут предметом озабоченности Публичной палаты. А меж тем появляется кардинальный вопрос о легитимности власти. Может ли быть законной власть, под эгидой которой совершаются убийства? Власть, переназначающая саму себя оковём имитации выборов, которых нет? Власть, открыто пренебрегающая базовыми нормами Конституции, гарантом которой она считается? Вот вопросы, от разрешения которых не вправе уйти штатское общество.

Нет слов, Общественная палата не раз полезно вмешивалась в очень принципиальные личные случаи грубого нарушения прав населения: о попытках нарушения городской властью права принадлежности, к примеру. Что ж, активность палаты в этом и других случаях заслуживает одобрения. Но протест палаты бывает ограничен самой мелочной конкретикой, не подымается выше уровня «стрелочников».

Вот страшный пример самоуправства и беспощадности милиции, учинившей экзекуцию над жителями Благовещенска. Полиция избила более трёхсот обитателей, применила пытки. Отчаянные и очень длительные усилия правозащитников принудили Генеральную прокуратуру взяться за это дело. Достаточно длительный трибунал всего над несколькими — кажется, восемью — милиционерами, в большинстве совершенно не высочайшего ранга. Других обвиняемых пока нет, а ведь прошло четыре года!

В правовых государствах в случаях полицейского произвола, жалких по сопоставлению с благовещенским, качаются правительства. Наш главный милиционер, федеральный министр внутренних дел Нургалиев «в ус не дует», «пользуется заслуженной репутацией» и, кажется, получил какие-то заслуги. А не заслужил ли он отставки? Общественная палата, «новая метла», наверняка, настаивала на таковой отставке? Прознавши о таком непотребном скандале, позорящем страну, она, естественно, востребовала детальнейшего расследования порядков во всём страшноватом ведомстве, ну и сама закатала рукава? Нет? А почему? Разве настолько возмутительный произвол блюстителей закона не просит критических конфигураций системы? Разве палата со своими незаурядными правомочиями — не наилучший из всего штатского общества исследователь трудности?

Разве, сосредотачиваясь на частностях, мы не поощряем системный произвол?

Я убеждён, что приземлённая осторожность палаты, её послушливое нежелание оценить исходя из убеждений права стратегию высшей власти сводит на нет её личные успехи. Публичной палате назначена роль: беречь власть от очень броского света. Эту роль она и играет. В среднем, Общественная палата вредоносна для развития штатского общества в Рф.

Похоже, но, что палата могла бы отважиться протестовать против сужения юрисдикции судов присяжных и против поправок, касающихся понятия «государственная измена» и смежных в Уголовном кодексе. Вобщем, это навряд ли что-то приметно изменит во внутренней политике Рф. Ну и в оценке роли Публичной палаты в этой политике тоже.

В связи со всем изложенным я не желаю каких-то содержательных взаимодействий с Публичной палатой. Моё воззвание в палату относительно регистрации меня в группе наблюдателей обосновано прямой (и достаточно необычной) нормой закона об публичном контроле за пенитенциарными учреждениями и носит совсем формальный, чисто технологический нрав. Просто я надеюсь, что мой большой тюремный опыт мог бы быть нужен и хоть кому-то, хоть в чём-то, посодействовать.

Заверяю Вас, что это письмо не содержит и тени каких-то личных претензий к кому бы то ни было из членов Публичной палаты.

С почтением,

Сергей Ковалёв, Председатель Русского общества «Мемориал»,

Председатель Публичной комиссии по сохранению наследства академика А. Д. Сахарова — Фонда имени Сахарова.

СЕРГЕЙ КОВАЛЕВ


Интересные материалы: