.На данный момент в Москву он приехал по двум поводам – на фестивале Нового евро театра демонстрировали его спектакль «Торговцы», а в театре «Практика» он кончает репетиции своей пьесы «Этот ребенок». Сделанная им театральная труппа известна во Франции, существует с 1990 года, но до сего времени не имеет собственной площадки. Интервью корреспонденту «НГ» месье Помра отдал, прервав на короткий срок репетиции в «Практике».
Я прочла отрывок из какого-то вашего интервью, где вы гласите, что одну из собственных пьес писали так, как если б жили в тоталитарном обществе и могли быть обязаны выражать свои мысли в завуалированной форме, чтоб не подвергаться цензуре. Поведайте, какой был стимул к тому, чтоб вы стали гласить вещи политические и социально животрепещущие?
Сначала, когда я стал заниматься театром, казалось, что главное – это работа над художественной формой. Я лицезрел сильно много спектаклей, идеи которых были очень увлекательными, которые призывали к человеколюбию, но форма, в какой они выражались, конкретно художественная форма была очень бедна. Я поразмыслил, что эти величавые идеи исчезают из-за примитивной формы. Моя идея состоит в том, что искусство должно заставлять мыслить по другому, чем мы думаем в нашей обыкновенной жизни. Конкретно форма принуждает думать. К примеру, художники-импрессионисты заставляли думать о мире по другому. И в течение длительного времени я работал только над этим вопросом. Все, что я гласил об обществе и о мире в целом, я не желал, чтоб зритель сходу осознавал, узнавал сходу, что я думаю о мире и об обществе. Я желал, чтоб это проходило не через мысли и идеи, а через что-то другое. И потому решил, что я вроде бы спрячу реальную тему моих пьес. Будто бы это происходит в обществе, в каком есть цензура. Это принуждало меня гласить о суровых вещах через средства искусства, а не впрямую через слово. Рядом собственных спектаклей я стараюсь утратить собственного зрителя в том смысле, что я не говорю ему, о чем я думаю. И совместно с тем я пробую ему показать, ощутить те вещи, в которые верю и о которых думаю.
«Торговцы», которых привозили на данный момент на фестиваль НЕТ, гласили, нуждались в 3-х тоннах оборудования. «Практика» – театр очень камерный, умеренный во всем, что связано с техническим оснащением. Почему вы решили работать и ставить спектакль конкретно тут?
Я не избрал – мы повстречались. И мы решили с директором театра Эдуардом Бояковым поэкспериментировать совместно. Когда я увидел размеры театра, место малюсенькое, я поразмыслил, что мне придется трансформировать свою обыденную манеру. Может, это как раз соответствует тому, что я ранее произнес. Я думаю, когда сталкиваешься с такими трудностями либо с кое-чем необыкновенным, то это содействует творчеству. Одно могу сказать – я не буду пробовать сделать что-то в этом пространстве, что не будет правдоподобно тут.
«Этот ребенок» – ваша собственная документальная драма. Документальная драматургия в Рф на данный момент в моде, новые создатели, спектакли, идут дискуссии. Существует ли что-то схожее как особенное направление драматургии во Франции?
Мне кажется, во Франции этого нет. Есть двойственность во всем этом документальном мире. К примеру, документальный театр. Задачка его – сделать отрывки документальные, дать узреть действительность впрямую, как можно прямее. Но не нужно забывать, что мы в театре, а не в кино. И слово «документальный» значит различное в театре и кино. Так как кино записывает, а театр должен выстроить все по новейшей либо придумать по новейшей. Так как театральная сцена сама по для себя совсем искусственное место. Где есть прожектора и люди, которые посиживают в 5 метрах. Это не рядовая жизнь.
Могли ли вы поведать, как вы работали над драмой «Этот ребенок», в качестве иллюстрации к тому, что вы брали интервью и что вы делали позже, и что из этого вышла драма.
Меня во Франции попросили написать пьесу на основании интервью, которые бы я мог проводить с людьми. Я ответил, что не желаю таким макаром работать. Я произнес, что у меня есть желание придумать, но нет желания подойти и своровать слова людей. Я произнес, что у меня есть желание повстречаться с людьми и побеседовать с ними, но интервьюировать их не желаю. Я желал, чтоб был обмен: я буду гласить, они будут слушать, они будут гласить, слушать буду я. Обмениваться воззрениями, что такое быть родителями. И позже поглядим, остается ли что-то от этой встречи в памяти.
В итоге после этих интервью вы написали собственный свой текст?
Да.
То, что вы являетесь драматургом и режиссером, как это оказывает влияние на вашу работу? В Рф это сочетание не так нередко встречается, как обстоят с этим дела во Франции?
Во Франции тоже не достаточно людей, которые являются и создателями, и режиссерами. Но есть и такие, которые занимаются тем и другим. Просто режиссеры продолжали интересоваться создателями, которые погибли, классиками, и чтоб узреть свое собственное сочинение при жизни, пришлось погрузиться в режиссуру. По другому – никак.
Поначалу вы драматург?
Естественно, я драматург, я не режиссер. Я никогда не ставил чужой текст и никогда этого не буду делать.
Как вы считаете, как современный театр находится в зависимости от кино?
Тот, кто занимается театром сейчас, воспринимает во внимание все, что его окружает: кино, фотографию, живопись, музыку, телевидение, пластические искусства. Я не могу заниматься театром, как это делалось 100 годов назад. Не я другой, другие – театральные режиссеры, которые продолжают заниматься театром так, будто бы бы кино не существует.
А если гласить о каком-то определенном кино, есть ли какие-то режиссеры вам достойные внимания? А если гласить о театральной традиции, то она какая?
Я человек, который следует традиции. Я пришел из Шекспира, я влюблен в Шекспира. И Чехова. Они оказали на меня наибольшее внимание. Что касается кино, у меня нет модели. У меня 10-ки людей, которые увлекательны. Нередко они противоречивые. Я соединяю эти воздействия, которые для меня близки, хотя ничего общего не имеют меж собой. Может быть, это делает Жоэля Помра, а может, он существует только благодаря воздействиям на него их всех.
Что означает, что вы ставите свои спектакли в своей независящей компании? Не желаете связываться с большенными театрами? Я сам для себя продюсер. Могу держать под контролем экономику и быть независящим.
ужс я даже не могу представить как это больно 