Мне в ответ на мои комменты время от времени пишут, что если ты, мол, сидишь в собственной Италии и сбежал отсюда в светлый рай, чтоб не страдать, так и не смей гласить о том, как мы здесь живем. Приедешь сюда, к нам, вот и комментируй.
Не то, чтоб я учитывал подобные представления, просто мне не охото своими рассказами смущать людей, которые живут в Рф плохо, так как власть им предлагает только такую жизнь, а они сами все ожидают, когда власть станет неплохой и предложит что-то другое.
А она все не становится и не предлагает. А другой жизни люди не знают. Просто не лицезрели. В последнем случае, лицезрели в кино либо в турпоездке. Но кино поэтому и кино, что не жизнь. Не знаешь деталей.
Про уходящий год можно почти все написать, но все скучновато. Вранье властей, вранье телевидения, вскрытие Конституции под заявления, что мы ее не меняем. Отсидка все тех же лиц. Экономика в известном состоянии.
Во наружной политике постоянный перечень друзей и противников. На экранах все те же отцы цивилизации, контактирующие с народом. Отеческий тон от убежденности, что вопрос: «Парень, а почему мы так живем?! Кто виновен, что мы все прос..ли?!» никогда не последует. В общем, почти все можно тщательно написать. Но не буду. Неинтересно.
Как пишет в собственных комментах аудитория: «Зачем писать очевидности?».
Вы правы, ребята, не буду я очевидности писать, так как от их все утомились. А впереди Новый год и водка.
Но тема «итоги уходящего года» позволяет мне привести один пример из жизни большого, политически объединенного континента из 27 государств и населения в 400 миллионов человек под заглавием Европа. Этот пример касается лично меня и отвечает на все вопросы. Лично для меня.
В один прекрасный момент в Риме я пошел в магазин приобрести кабель для веба. Магазин размещался в малеханькой комнатке на втором этаже старенького дома. Одна комната, заваленная проводами, радиоприемниками, телефонами, лампочками и иной дребеденью, в какой можно рыться часами и от которой у реального мужчины замирает сердечко.Торговцами в магазине были два старика, очень похожие друг на друга.
Оказалось, что это — братья. Одному 70 5, другому восемьдесят два. Старший, в главном, общался с покупателями, уточняя, что им необходимо. Младший бегал в подсобку, выносил, паковал приобретенное и выбивал чеки на неотклонимом в каждом магазинчике кассовом аппарате. Обслуживали каждого покупателя они длительно, чем приводили меня в отчаяние и бешенство. Я не осознавал, почему синьора купила две лампочки, издавна получила их в руки, но стоит и трындит о кое-чем с торговцами. При этом те, кто стоит за ней, участвуют в общении. Я спросил супругу, о чем они молвят. «О жизни, — неопределенно ответила супруга. — Они просто издавна знакомы».
В конце концов дама отошла, но другой клиент, купив какую-то розетку, снова на полчаса застрял перед кассой. Я говорю об этом обстоятельстве, так как, когда дошла моя очередь, я, понятно, был «сильно разогрет». Мне отмеряли кабель и стали его «обжимать». Это такая узкая процедура, когда концы кабеля оголяются и вставляются в особые пластмассовые вилочки. Концы кабеля тонкие, их много и принципиально не спутать места, о чем я нервно и произнес торговцу.
Он поглядел на меня поверх очков и спросил, почему я ему об этом говорю. «Я этим занимаюсь много лет, — произнес он. — Я знаю, как обжимать кабель». Позже он спросил, откуда я. Я ответил, а позже спросил его, сколько лет он обжимает кабель. Он ответил, что лет 10. — А сколько лет вашему магазину? — спросил я, наградив эту комнатку настолько звучным заглавием.— Мы здесь с братом работаем 40 семь лет, — произнес старик. — А вообщем его купил еще наш отец перед войной. — Как особенно, — удивился я. — Почему особенно? — опешил старший брат.— Так как длительно, — объяснил я. — А почему это длительно?— Так как за таковой срок всякое может случиться.— Что вы имеете в виду? — подозрительно спросил старик. — Что мы старенькые и умрем? Но у меня и у брата есть сыновья.
Я промолчал, забрал кабель, буркнул: «Buona sera», я уже знал, что это обозначает не только лишь «добрый день», да и «хорошего дня», и вышел. Позже мы сели в кафе пить неотклонимый для супруги кофе. Я смотрел на обжатый кабель и задумывался о жизни.
Позже у меня — видимо, от неплохого кофе — появилось состояние просветления. Такое состояние возникает, когда я вспоминаю что-то совсем явное, но предпочитаю эту элементарную идея награждать каким-то особенным смыслом.
Я поразмыслил, что я, наверняка, гений, так как сообразил как можно просто, практически одним словом разъяснить, что такое обычная страна.
Итак вот, поразмыслил я, обычная страна — это такая страна, в какой у гражданина есть то, чем он обладает. И ничто и никогда его не может этого лишить. Он может умереть, но тогда это перейдет к его детям. Он может это реализовать, тогда и он получит за это средства. Он может разориться, в конце концов. Но никто и никогда его не может этого лишить, если он сам этого не пожелает. Изменяется власть, принимаются законы, уходит правительство.
За 40 лет в Италии они изменялись, по-моему, 40 один раз. Но два старика обладают магазином и им начхать на власть.Они, эти старики, в собственной жизни первичны. И это — не просто такое правило жизни. Это — сама жизнь.
Каждый шаг людей пронизан естественным осознанием этой незыблемости. Потому люди делают длительные планы. Я находился при разговоре 2-ух некрупных предпринимателей, которые планировали маленькую инвестицию в поле с оливками. Они собрались брать кредит в банке, так как под земельный сектор дают кредиты под мелкие проценты. 1-ый доход они подразумевали получить в 2012 году.
Мыслей, что у их могут отобрать поле либо оливки либо что им придется отстегивать этими же оливками кому-то дань, во время разговора не появлялось. В продуктовом магазине у моего дома, которым владелец бессменно обладает с 1947 года и в каком над кассой гордо висят фото его отца, бабушки и возлюбленной внучки, я купил кусок пармезана со штампом «1981 год». Торговец объяснил, что они приобретают этот сыр с 20-х годов прошедшего века на одной и той же сыроварне в Тоскане.Вот, фактически, и все примеры.
Я не думаю, что есть другая модель жизни. Другая модель просто не является жизнью. Или ты рулишь, или тобой рулят. 1-ое рождает владельца. 2-ое — иждивенчество.
В стране может происходить различное. Фаворит на дисплее может надувать щеки. Всякие «наши» за госденьги могут с топотом бегать от посольства к посольству. Телек может круглые сутки говорить о твоем счастье. Депутаты могут раболепно принимать новые законы, так нужные народу. Все может происходить.
Но я думаю, что есть обычный метод найти, живешь ли ты в обычной стране. Вон, к примеру, ты что-то приобретешь за деньги. И «это» стоит больше, чем обычная соковыжималка. К примеру, ты решишь приобрести что-то драгоценное, огромное, чтоб вложить в это все свои силы, чтоб обеспечить себя и собственных малышей. Итак вот уверен ли ты, что в Рф у тебя это никогда и ни по какой нелегальной причине не отберут?
И если наступит денек, когда ты усвоишь, что у тебя это не отберут не поэтому, что у тебя знакомые менты либо депутаты, а просто поэтому, что ты это купил и оно твое, знай — Наша родина стала обычной государством.
Непременно, это — очевидность. Но она не растеряла собственной изюминки, не так ли?
МАТВЕЙ ГАНАПОЛЬСКИЙ
ужс я даже не могу представить как это больно 