«Мы путаем учителей с демагогами и телезвездами»

«Мы путаем учителей с демагогами и телезвездами»

В собственных романах вы предсказали почти все из того, что происходит сейчас. Так, в романе «Трудно быть богом», как америкосы в Ираке, действуют прогрессоры. В «Отягощенных злом» адепты философии нуси проповедуют растительную жизнь хиппи. В «Хищных вещах века» торжествует общество употребления. Скажите, вас поражает, что ваши пророчества претворяются в жизнь, либо вы предугадали таковой ход жизни?

 

Не вижу тут пророчеств. В наилучшем случае — некоторые формальные совпадения. Предсказать, по-моему, ничего такового, что было бы сразу и значимым, и небанальным, — нереально. Можно угадать, можно «почуять» дух грядущего — как это удавалось Уэллсу и Замятину и как, похоже, удалось нам (утвердиться в неизбежности надвигающегося Мира Употребления). Но — менее того. К тому же снова желаю повторить: конкретности непредсказуемы. Просто поэтому, что их очень много и они как виртуальные «кипящие» частички вакуума раз в секунду появляются в толще грядущего, чтоб здесь же пропасть навечно.

Какую бы роль вы отвели прогрессорам сейчас?

Для наших прогрессоров на сегодняшней Земле работенка бы, сами осознаете, нашлась. И, наверняка, главное, чем бы они занялись, — утихомириванием лишне ретивых (задачка тривиальная и сравнимо обычная), также переводом денежных и бизнес-потоков на образование и медицину. Эта, 2-ая задача — программка на 100 лет и с неочевидным окончательным выходом. В особенности, если подразумевать надвигающийся энергетический кризис середины века.

В ваших книжках просто отыскать прототип Веба. Сделал ли он, изменив нрав инфы, человека богаче либо беднее?

Не знаю. Веб это, на самом деле, шикарная игрушка — в одинаковой мере и для малышей, и для взрослых. Охота за информацией, превращенная в развлечение. Уже не только лишь (и даже не столько) увлекает и захватывает сама «отловленная» информация, да и процесс поиска доставляет удовольствие и делает счастливым. (Как рыбалка либо «тихая охота» делает тебя счастливым, даже если ты не величавый любитель ухи либо там жареных грибов.) В прежние времена поиск инфы тоже был способен даровать удовлетворенность — какое удовольствие рыться в книжках, либо листать архивы, либо перебирать артефакты в запасниках! Но это всегда было удовольствие для немногих, для избранных, для аристократов духа. А Веб — для всех. Эти нескончаемые калоритные туннели поиска, внезапные повороты и смены текстов… поражающие воображение рисунки… и незнакомые лица… и совсем новые сведения, возникающие вдруг… и в конце концов — то, что ты находил, уже не возлагал надежды отыскать и все-же отыскал, нашел, выкопал, открыл — и вот ощущаешь себя небольшим Колумбом, «открывателем новых земель», покорителем хаоса и в каком-то смысле даже творцом. Не знаю, делают ли все эти «приключения духа» нас богаче, но, вне всякого сомнения, Веб — это шаг по пути перевоплощения хомо сапиенс (Человека Разумного) в хомо луденс (Человека Играющего). А ведь это, похоже, и есть магистральная дорога эволюции.

Как вы относитесь к эволюции человека, которую вы предсказали в видах «людена», а генетики обещают провести в жизнь?

Я думаю (и надеюсь), что ранее нам еще очень далековато. Возникновение сверхчеловека будет означать окончание людской истории. Жаль. Но ведь «эволюция не бывает справедливой». Этой мрачной закономерности приходится покориться, но навряд ли можно ей ликовать. «И того, кто меня убьет, я встречаю приветственным гимном». Нет, это не про меня.

В ранешном романе «Полдень» вы отрисовывали будущее, населенное умными, творческими, увлеченными своим делом людьми. Кем сейчас стали ваши герои из комнаты 18?

Они так и остались «умными, творческими, увлеченными своим делом людьми». И даже квартирный вопрос их не попортил. Не плохое всегда отлично.

Вам, судя по книжкам, институт «Учитель — ученик» был важнейшим в развитии общества. В обществе, где отсутствие авторитетов построено в принцип, животрепещущ ли этот институт?

Этот институт животрепещущ всегда. И, кстати, никакого «отсутствия авторитетов» я что-то не наблюдаю. Другое дело — какие авторитеты превалируют? Кто у нас прогуливается в Учителях? Жутко следить! Но ведь с Учителями дело всегда обстояло непринципиально. Всегда это было явление штучное, и всегда их предавали либо даже убивали, и, уж естественно, перевирали, приспосабливая к собственной, подходящей, действительности самым хамским образом. Правда, они непременно появлялись опять и опять. Они и на данный момент возникают посреди нас временами, только мы их не замечаем, а заметив вдруг, норовим перевоплотить в кумиров и приспособить их под свои ежедневные нужды. И потому повсевременно путаем учителей с демагогами и телезвездами.

На данный момент воспитание подчинено единственной цели — вырастить специалистов-потребителей. Нужна ли духовная близость для такового воспитания? У ваших Учителей до этого были различные профессии. Кто на данный момент может стать наставником юных?

Наставники — не неувязка. У нас каждый демагог — наставник. И каждое начальственное лицо. И они все втолковывают нам, кого мы должны обожать, а кого — непереносить. Мы для их всего только солдатики в той малеханькой непрерывной войнушке, которую они тихо и неутомимо ведут за (свою) власть и за (свое) воздействие. Воспитанием они не занимаются. Они — дрессируют. Но мы не возражаем. Мы никогда не лицезрели ничего другого за последние 100 лет. И, боюсь, не увидим еще столько же.

В вашем Мировом совете было 60% учителей и докторов. Какую профессию вы считаете принципиальной на сегодня?

Ничего не поменялось. Никого нет в обществе важнее докторов и учителей. Так как нет ничего важнее здоровья — физического и духовного. И никогда не будет.

Какой могла бы быть сейчас та Величавая Воспитательная революция, о которой вы писали?

Представления не имею. И никто в мире не имеет. Но это еще половина беды. Появится подлинная нужда — появятся и спецы, и знатоки. Нужды нет, вот в чем неудача. Совсем не вижу, кому в этом мире нужен Человек Воспитанный и для чего.

Какой бы проект школьной системы вы предложили на данный момент?

Я даже не дилетант-любитель, что я могу предложить? Знаю только: очень и очень недурно было бы, если б школа выпускала обученных читателей — людей, которые не только лишь Могут читать, но к тому же Обожают читать, не представляют для себя жизни без книжки (как не представляют они для себя ее без пива, курева и рок-концертов). Задачка эта кажется мне хотя и не обычный, но — реализуемой: необходимы только учителя-энтузиасты, понимающие толк в чтении и умеющие любопытно гласить о книжках. И особенная программка, очевидно, нужна — чтоб не Учить литературу, а приохочивать к ней (как приохочивают к смачной, но непривычной еде, как к картошке люд приохотили триста годов назад).

Вы писали, что начинать нужно с элитных педагогических лицеев. Какими они могли бы быть в XXI веке?

Как я знаю, такие лицеи уже есть. Появляются вокруг профессиональных преподавателей. Таких преподавателей сильно мало, но они есть. Они, может быть, еще не Учителя, но очень не плохое к ним приближение. Если чего-нибудть с Высочайшей теорией воспитания вообщем начнется, то начнется конкретно с их.

Принято считать, если человек миллиардер, то дурачиной он быть не может. Но он может быть подлецом. Как вы относитесь к тому, что наша страна лупит все рекорды по количеству миллиардеров?

Я отношусь к этому расслабленно и даже, быстрее, с одобрением. Остап Бендер гласил: «Если в стране прогуливаются какие-то валютные знаки, должны же существовать люди, у каких этих валютных символов много». Предприниматели, бизнесмены, дельцы — особенный слой социума, люди, которые могут делать средства. Никто больше не умеет (рабочие делают танки и кастрюли, доценты делают образованных людей, доктора — нездоровых делают бодрствующими, бюрократы наводят порядок), а они вот — могут делать конкретно средства. Таковой у их специфичный талант. Правительство не умеет делать средства совершенно, в наилучшем случае — умеет растрачивать. Потому оно должно всячески холить и лелеять этих делателей средств — чем они богаче, тем богаче правительство, чем больше миллиардеров, тем богаче правительство, чем больше богатых людей, тем богаче правительство, а означает — богаче учителя, докторы, военные, ученые. Нужно только, чтоб богатые исправно платили налоги, а правительство не мешало им зарабатывать основным легкодоступным для их методом — деланием средств. Что все-таки касается «мерзавцев», то посреди богачей, я думаю, их не больше, чем посреди середняков либо бедняков. Вобщем, я не знаю лично ни 1-го богача, и своей статистики по этому поводу у меня нет.

Уже в «Жидах городка Питера» (1990) вы смотрели на происходящее без оптимизма. На данный момент его у вас прибавилось либо убавилось?

2-ой закон социодинамики: количество оптимизма с течением времени не возрастает («закон неубывания пессимизма»). Сначала 90-х у нас была оттепель — 2-ая на моей памяти. На данный момент она завершается, начинаются очередные заморозки. Огосударствление будет крепнуть. Авторитаризм — нарастать. Экономика — затормаживаться. А позже опять наступит оттепель. Но этой я уже не застану. Какой уж здесь оптимизм.

Вы как и раньше согласны с взятыми вами в эпиграф словами Экзюпери о том, что в мире есть единственная забота — возвратить людям духовное содержание, духовные заботы. Либо в прагматическом обществе эта забота не служит прогрессу?

Прогресс это просто нарастание количества и свойства умений населения земли. «Духовное содержание» и «духовные заботы» к этим процессам имеют отношение быстрее косвенное. «Человек Умелый» и «Человек Нравственный» — понятия не непременно совпадающие. И главное, Человек Нравственный движет прогресс совершенно не непременно эффективнее и энергичнее, чем Человек Аморальный. Так всегда было и, видимо, так и будет всегда. Это в благословенном девятнадцатом представляли, что прогресс науки породит всеобщее распространение нравственности. Но, как достаточно скоро выяснилось: «Вот радио есть, а счастья нет…». Выяснилось также, что прогресс можно двигать не очень незапятнанными руками и даже не непременно с незапятнанными намерениями. Прогресс оказался сам по для себя, а духовность — сама по для себя. Видимо, так оно будет и далее.

Вы писали о том, что никакой технический прогресс не принесет счастья населению земли, если основой его не будет Человек Воспитанный, избавившийся от «внутренней обезьяны». Есть ли связь меж прогрессом и счастьем?

Я не знаю, что такое счастье. Боюсь, это понятие чисто личное. А прогресс — беспристрастное. Навряд ли они связаны. Прогресс в шалаше — не прогресс, а счастье в шалаше — самое мило дело. Счастье вообщем категория очень узкая, она плохо поддается систематизации и вообщем — определению. К примеру, избавившийся от «внутренней обезьяны» Человек Воспитанный совсем не гарантирует для себя счастливой жизни. Может быть, даже напротив. Для всех и всех счастье — синоним беззаботности и легкости существования. А Человек Воспитанный это — всегда! — человек творческий. Какая уж здесь беззаботность?! Какая легкость?! Творчество — это неизменное недовольство собой, миром, нескончаемая погоня за странноватым, категорическое неприятие покоя… Прогресс не обещает ни счастья, ни покоя. Прогресс обещает только одно: неминуемую встречу с неизвестным. А что из этой встречи проистечет… Может быть, и чуть-чуть счастья тоже. Здесь уж как получится.

Можно ли ставить вопрос о непреходящих ценностях в эру нескончаемых трансформаций?

Почему бы и нет? На то они и непреходящие. Дружба, любовь и работа, к примеру. Может быть, это и не единственные ценности, которые дарует для тебя судьба. Но уж они — точно! — единственные, которые стоит выбрать смыслом собственной жизни. При всех трансформациях. Также — пертурбациях, девиациях и бифуркациях.

Ольга Тимофеева


Интересные материалы: