Израильское будущее России

К ним относятся и чиновники российского министерства экономического развития. Предлагая иностранным инвесторам вкладывать деньги в российские инновации, они неоднократно подчеркивали, что высокие технологии будут развиваться в России по израильскому сценарию, который видится в правительстве наиболее подходящим.

Многие предприниматели и управляющие венчурными инвестициями полагают, что рывок России в области высоких технологий остается вопросом времени.
“Если бы речь шла о Германии, я бы сказал “нет”, – размышляет Эльдад Тамир (Eldad Tamir), один из основателей израильского венчурного фонда Tamir Fishman. – Но в России я увидел с необычайно сильное желание в сочетании с большим количеством высококлассных специалистов.

Сегодня Израиль видится действительно удачным примером для подражания. В последние 15 лет эта страна совершила колоссальный скачок в сфере высоких технологий. Сегодняшние результаты действительно поражают. Только в 2006 году, по данным Израильской венчурной ассоциации, 76 израильских компаний, работающих в сфере высоких технологий, были куплены либо слились с другой компанией. Сумма сделок составила $10,6 млрд. Среди покупателей числятся такие компании как PMC- Sierra (PMCS) Johnson & Johnson (JNJ) Microsoft (MSFT) EMC (EMC).

Венчурные инвестиции в высокотехнологичные компании Израиля выросли в 2006 году на 21% до $1,62 млрд. Причем рост был обеспечен, главным образом, за счет притока иностранного венчурного капитала, который увеличился в прошлом году на 42%. Сейчас на территории Израиля функционируют около 3000 компаний и предприятий технологического сектора. Некоторые основанные в Израиле компании выросли в крупные транснациональные корпорации вроде Check Point Software Technologies (CHKP) и Amdocs (DOX) со штаб-квартирой в Сент-Луисе. Впрочем, по большей части технологический сектор Израиля предсавлен относительно небольшими компаниями. По числу новых проектов Израиль уступает только Силиконовой долине в США.

Массовое появление израильских технологических компаний связывается, главным образом, с относительно невысокими издержками на начальном этапе инвестирования, которые значительно ниже, чем в США. Израильской компании ESC Medical (сейчас подразделение Lumenis) понадобилось всего $2,25 млн., чтобы выйти на прибыльность. Инвестирование в российские молодые компании может оказаться не менее выгодными. Российские ученые и инженеры готовы работать даже за гораздо меньшие деньги, чем в США или Европе, даже за меньшие деньги, чем в Израиле, где специалисты такого рода зарабатывают около $9000 - $11500 в месяц. Содержание и оснащение лабораторий также дешевле в России.

Израильский сценарий кажется подходящим для России еще и по следующей причине. Как и многое в этой ближневосточной стране, в основе развития высоких технологий лежит израильский военно-промышленный комплекс. Находясь во враждебном окружении, Израиль был вынужден использовать свои лучшие интеллектуальные и финансовые ресурсы для развития военных и технологий. Сегодня многие израильские компании производят продукцию на основе военных разработок, а доминирования Израиля в сфере информационной безопасности обязано развитию этих технологий в разведслужбах страны. Нечто подобное можно наблюдать и в России, которая в ходе “холодной войны” делала упор на военные разработки. Сегодня эти технологии являются наиболее ценным технологическим наследием СССР, которые позволяют России конкурировать на мировом рынке вооружений. Не исключено, что некоторые из этих технологий могут использоваться для создания широкого спектра наукоемкой продукции.

Российская венчурная компания, созданная по инициативе правительства РФ для поддержки инвестиций в высокие технологии, по сути повторяет опыт израильского национального венчурного проекта и фонда Yozuma. В 1990-ых годах эти фонды участвовали в создании 10 венчурных фондов, инвестировавших в технологический сектор Израиля. По условиям обеих программ компании должны были вернуть полученные средства. В свое время создание этих фондов сыграло ключевую роль для роста сектора высоких технологий в стране, где уже существовали условия для технологического рывка, но не было венчурного капитала, способного обеспечить финансирование рискованных технологических инициатив.

Одной из причин, по которым Израиль направлял государственные средства для стимулирования технологического сектора, стала необходимость в 1990-ых годах предоставить работу для репатриантов из бывшего СССР, многие из которых имели ученые степени и большой опыт в области исследований и конструкторских разработок. Именно эти специалисты отчасти обеспечили появление и развитие новых идей и коммерческих идей в Израиле.

На подобный интеллектуальный потенциал полагаются и авторы российского инвестиционного плана. Зарубежные эксперты довольно высоко оценивают профессионализм технических специалистов и ученых, которых выпускает российская система образования, доставшаяся в наследство от СССР. По данным Всемирного банка, число инженеров и ученых на единицу населения в России остается одним из самых высоких в мире. Сегодня для России чрезвычайно актуальна проблема трудоустройства высококвалифицированных кадров, как это было в Израиле в 1990-ых годах.

Дмитрий Милованцев, заместитель Министра информационных технологий и связи РФ в интервью американскому технологическому сайту silicon.com сказал, что отношение к российской экономике меняется, и она возрождается в качестве “экономики высоких технологий”. При этом он отметил, что Россия не может конкурировать в стоимости рабочей силы с Индией и Китаем. “Именно по этой причине мы будем конкурировать в верхнем сегменте рынка труда,” – сказал Милованцев. “В Индии и Китае никогда не будет таких опытных людей, как у нас”.

Примером подобного использования высококлассных специалистов может служить российский разработчик ПО Luxoft. По словам генерального директора компании, около 70% 2300 сотрудников компании имеют кандидатскую степень и около 6% - докторскую. Благодаря этому компания добивается заказов на работу, которую компании обычно не доверяют другим фирмам – разработку ключевых информационных систем для корпораций и программ для торговли ценными бумагами. Среди клиентов компании такие крупные банки как Citibank, Deutsche Bank и UBS (UBS).

Пока венчурный капитал еще сомневается и эпизодически выходит на российский рынок инвестиций в высокие технологии, в России уже работают подразделения крупных транснациональных компаний. В Сарове, Новосибирске и Санкт-Петербурге Inеl (INTC) производит разработку инновационного программного обеспечения. Свою деятельность в России разворачивают Microsoft (MSFT) и IBM (IBM). В январе этого года о намерении открыть лабораторию в Санкт-Петербурге заявила компания Hewlett-Packard (HP). “Мы будем использовать аналитические способности живущих здесь людей,” – сказал Шейн Робинсон (Shane Robinson), глава HP по стратегии развития и технологиям. В 1970-80ых годах подобным образом свои лаборатории в Израиле открыла Motorola (MOT), Intel и ряд других крупных компаний.

Скорее всего, израильского технологического чуда не случилось бы, если бы не другое изобретение израильтян – инновационный “инкубатор”. Компания Technion Entrepreneurial Incubator специально создана для того, чтобы на основе перспективных идей и разработок, найденных в лабораториях Израильского технологического института (называемого также Technion) создавать коммерческие предприятия, готовые принять венчурные инвестиции. Именно здесь научно-техническая идея превращается в идею для бизнеса.

Российское правительство также озаботилось созданием подобных инкубаторов, которые получили название “технопарков”. Одни из таких технопарков уже функционирует в одном из российских наукоградов – подмосковной Дубне. Помимо него, подобные парки открываются в других регионах России – в Нижегородской, Новосибирской области, в Татарстане, под Калугой и Тюменью. Уже сейчас, в рамках технопарка в Сарове под Нижним Новгородом действует 10 предприятий, которые ждут прихода венчурных инвестиций.

Между тем, осторожные скептики пока численно превосходят смелых оптимистов. Иностранные инвесторы в большей своей части остаются редким и пуганым зверем на российской земле, которые привыкали к мысли осторожно относиться к России. Они не решаются вкладывать деньги в российские высокие технологии, ссылаясь на отсутствие в стране развитой предпринимательской культуры, высокие политические риски и неэффективные механизмы управления и защиты прав интеллектуальной собственности.

Впрочем, немногие оптимисты, верящие в технологическое возрождение России, видят позитивные тенденции. На их взгляд стакан наполовину полон, предпринимательская культура растет, опасность политических рисков преувеличена, а в ситуации с защитой авторских прав намечаются явные улучшения. В свое время и в Израиле находились те, кто жаловался на идеализм израильских ученых и сложность превращения научной идеи в коммерческое предприятие.

Людьми в России движут те же цели, что и в других странах…во Вьетнаме, в Китае и других государствах, которые лишь недавно развивали плановую экономику социалистического типа,” – сказал Питч Джонсон, один из основателей фонда Asset Management. Он стал одним из первых венчурных инвесторов, который начал работать в России. “Главное отличие от Силиконовой долины заключается в том, что сейчас там уже есть 40-летняя традиция венчурного инвестирования и есть полная деловая инфраструктура – юристы, консультанты, бухгалтерские фирмы и подрядчики всех типов,” – считает Джонсон, который верит, что не за горами большие перемены в России.

По мнению Эльдада Тамира, есть все основания надеяться на повторение израильского успеха в России, так как общего между двумя странами больше, чем различий. Российским высоким технологиям нужно только немного помочь. “У меня такое ощущение, что все получится,” – сказал он.

Подготовил Дмитрий Пустовит, аналитик К2Kapital


Интересные материалы: