Возникновение этого праздничка в богослужебном цикле церковного календаря максимально удобно и полемично. Удобно в том смысле, что Церковь ни одного заржавелого гвоздика языческой культуры не упускала из виду, а воцерковляла, если это могло послужить спасению человека. И полемично поэтому, что совместно с этим Церковь не впускала в свои недра языческий дух этой культуры. Вот почему в первый раз о Рождестве Христовом как о церковном праздничке вспоминает Климент Александрийский в III веке в связи с гностиками василидианами. Они праздновали Богоявление как сошествие νους-а, другими словами истечение разума Божества в виде голубя на человека Иисуса. По их учению, только после чего Спасатель стал непорочным. Конечно, Церковь противопоставила этой традиции свою и начала праздновать Богоявление и Рождество Христово сразу, в один и тот же денек — 6 января. Этим самым Церковь ставила очень чёткий богословский акцент: Христос уже родился Богом, а в Своём Крещении не стал Богом, а только явил Себя Богом как Единый от Троицы.
Церкви, как и хоть какому живому организму, присущ инстинкт самосохранения. Как, к примеру, следовало вести себя христианину, жившему в то время в Риме? Ведь как раз в этот период года тут бурно праздновались сатурналии, либо солнцеворот. Вот папа Юлий в IV веке и решил отделить Рождество и Богоявление так, чтоб святки как раз обхватывали весь цикл сатурналий. Таким макаром, христиане, жившие в языческом обществе, тоже радовались, только Солнцу Правды, как Спасатель и именуется в тропаре Рождеству Христову. Позже эту практику очень аккуратненько вводит в Антиохии Иоанн Златоуст, а Григорий Богослов распространяет эту традицию по всей Византии.
В Церкви хоть какой праздничек гласит сначала о Христе, и всё богословское содержание богослужебных текстов выписывает Его словесную икону. В процессе собственного исторического становления Церковь в полемике с идолопоклонством вроде бы выясняла, рассматривала и осмысливала вечный лик собственного Основоположника. В этом смысле праздничек Рождества Христова — это сначала повод побеседовать о том, Кто же и зачем родился в этот мир.
Если в стародавние времена евреям необходимо было стоять в испуге, необходимо было непременно держать дистанцию, чтоб услышать Господа из огня (Исх. 3, 2), во гласе трубном (Исх. 19, 6), на дымящейся горе (Исх. 19, 18), во мраке (Исх. 20, 21), в буре (Евр. 12, 18), приводящей в трепет души внимающих, то у Иосифа, который предстоит пред Этим же Господом, только-только родившимся от Марии, совершенно нет кошмара, терзаний и колебаний; тут, вероятнее всего, благоговейное недоумение перед непостижимым смирением Божества. В лице Иосифа население земли закончило страшиться собственных же выдуманных понятий о Боге.
Господь адаптируется к тому, что человек любит, чтоб повредить этот ужас и разобщённость. Тут, за ширмой людской плоти Христа, находится Бог. Он подбирается к человеку долгим оковём рождения и становления Собственного населения земли: «„Ветхий денми“ рождается Малышом, — восклицает святитель Григорий Нисский. — Не Богом сделался, так как уже был Богом, но плотью, чтоб люди могли созидать Его, так как людям характерно веровать больше очам, чем слуху». Господь родился в этот мир, совершенно не для того, чтоб испугать человека, свести с ним счёты либо принести жертву Папе, как это утверждал в ХІ веке епископ Сотерих, а совместно с ним и вся церковная сотериология. «Господь снисшёл к нам и воспринял наше естество не как условие примирения, — возражал ему святитель Николай Мефонский, — а ради того, чтоб повстречаться с нами во плоти». По слову Григория Нео?кесарийского, «Он умалил Себя, чтоб быть более понятным для людей».
«Бог стал Человеком для того, чтоб человек стал Богом», — гласит святитель Григорий Богослов. Он принял на себя все условия нашего бытия, начиная от рождения и заканчивая гибелью. Он жил в средней семье плотника, чтоб быть понятным и легкодоступным для большего числа людей. Он приобретал в Собственной земной жизни тот человечий опыт, на языке которого позже будет гласить о Божественном. Оставшись в двенадцатилетнем возрасте в Иерусалимском Храме, Он, вопрошая, обучается. Его Воплощение, по слову преподобного Максима Духовника, «не есть приобретение сверхъестественных либо чуждых населению земли свойств, но восстановление тех свойств, которые были нам характерны со времени творения».
Господь сотворил человека как собственный родной дом, но человек закрыл его изнутри: Се, стою у двери и стучу: если кто услышит глас Мой и отворит дверь, войду к нему, и буду вечерять с ним, и он со Мною (Откр. 3, 20). За всю историю населения земли только одна Богородица услышала этот глас и впустила в Себя Христа. Благодаря Её подвигу «и мы имеем Того Самого, Кого Дева зачала значительно, в сердцах наших» (преподобный Симеон Новый Богослов).
Так обычно сложилось, что Рождество Христово — это домашний праздничек. Но Церковь Христова расширяет границы семьи, делая Бога родным человеку.
Денис Таргонский
ужс я даже не могу представить как это больно 