Евангельские строчки обретают новое измерение, их тоже начинаешь читать по-другому, воочию созерцая те места, о которых они молвят. Практически все воображаемые картины, что ты накопил, можно выкинуть как сор: там это просто не надо.
Самолет входит на посадку над распустившим на земле три лепестка аэропортом имени Бен-Гуриона. Красноватые крыши белых домиков как будто собраны в колье кварталов и круги городов: прямые полосы оставлены для плантаций и полей, ровненькими лоскутками мелькающих за иллюминатором.Формально, по всем документам, мы прилетели в Израиль. Но, проходя таможню, на самый главный вопрос: «Цель поездки?» — я отвечаю: «Увидеть Святую Землю».
Путь наш лежит на берега Галилейского моря. Пройдя по местам земного служения Спасателя, мы двинемся в Иерусалим, и есть в этом своя принципиальная логика: Иерусалимом пылает наше сердечко, но достойны ли мы сходу отправиться туда?
Озеро Кинерет, Генисаретское озеро, Галилейское море с высоты похоже на арфу — кинор, игрой на котором Давид успокаивал царя Саула. Оно называется также Тивериадским озером, по наименованию городка Тверии, основанного Иродом Антипой в честь правителя Тиберия незадолго до Рождества Христова. В Тверии и прожили мы некоторое количество дней, выезжая в близкие и далекие поездки.
Иордан как будто бы протекает Галилейское море насквозь, впадая в него на севере и вытекая из него на юге. По самому морю специально для паломников и просто туристов прогуливаются маленькие древесные суденышки, на одном из которых довелось сплавать и нам. Смотря на кипящие за бортом волны, представляешь, как беспокоилось море в тот денек, когда по нему прошел Своими стопами Спасатель.
В том кибуце (сельскохозяйственной общине, подрабатывающей и обслуживанием экскурсий) на берегу моря, где мы арендовали лодку для прогулки, мое внимание завлекла странноватая конструкция из больших балок, напоминающая противотанкового ежа циклопических размеров. Гид растолковал, что, так как в иудаизме запрет на четкое изображение тварного мира (людей, животных и т.п.) как и раньше очень силен, живописцы выходят из ситуации, используя в живописи, скульптуре и архитектуре максимально абстрактные формы. Так и эта странноватая фигура — всего только монумент, отмечающий место находки чудом сохранившейся древесной лодки 2000-летней давности, которая экспонируется в местном музее.
Российской Церкви на берегах Генисаретского озера принадлежит маленький участок неподалеку от Тверии, место со громким именованием Магдала. Тут находятся два источника и крошечный храм в честь Марии Магдалины. Фотографируя красы финиковой рощи в Магдале, я вдруг углядела каких-либо зверьков, шныряющих меж стволами. На земле лежала опрокинутая кастрюля, видимо, оставленная как раз на подкормку схожей живности. Через некое время к компании присоединилась кошка, по-добрососедски разделившая с ними трапезу. Думаю, это были именитые даманы. Любопытно, что в неких местах Святой Земли мы следили огромное количество каких-нибудь животных, рыб либо птиц, которые позже нам уже не попадались. Так, в Яффе, в российском монастыре у гробницы праведной Тавифы, полным-полно длиннохвостых зеленоватых попугаев, а воды Иордана кишат усатыми сомами, которые приплывают, если кинуть в воду кусок хлеба.
Ярденит, место, где принято совершать погружение в воды Святой реки, естественно, размещен далековато от исторического места Крещения Господня, не так давно переданного Иорданией Рф. Но конкретно тут паломники по традиции надевают незапятнанные белоснежные одежки (в купальнике появляться тут запрещено) и входят в воды Иордана. На данный момент это людное обустроенное место с магазинами, раздевалками и душевыми, комфортным спуском с перилами и т.д. Броско, что большая часть публики тут — посторонние наблюдатели. Далековато не все торопятся погрузиться в воду. Похоже, что только наши сограждане без размышлений предаются этой радости. Некие мои спутницы, погружаясь, надели на себя две либо даже три рубахи: позже повезут в подарок родным.
На календаре осень, конец октября, а в Галилее по-летнему тепло, даже горячо — 25-27 градусов. Мы путешествуем на автобусе, потому время от времени вкрадывается идея об лишней легкости нашего пути. «Дорожные указатели, — ведает тем временем наш гид, — это оглавление библейской истории». Кана, гора Фавор, Назарет… А меж ними — таблички, оставляющие тех, кто не знает иврита и арабского, только теряться в гипотезах. 1-ый раз мне так тяжело ориентироваться: английские надписи либо размещены совершенно понизу, либо вообщем отсутствуют. То же относится и к вывескам, и к заглавиям улиц: они не перестают припоминать, что ты в гостях, а не дома. Вот так и Кана — маленький городок с арабским популяцией, греческим и католическими храмами. Сюда все приезжают за «брачным вином» и обретают его в местных лавках в обилии, даром что вокруг не осталось ни 1-го виноградника — все издавна изведены под корень мусульманами. Но все-же виноградовая лоза, принесшая плод для этого вина, вырастает кое-где на Святой Земле, и это утешает.
Во всех греческих монастырях мы оставляем записки на родном языке: он уже издавна местному духовенству не в диковину. А я всякий раз не переставала удивляться: во всех монастырях нам практически торопились оказать гостеприимный прием: предлагали кофе, воду, непременно угощали сладостями. Как жалко, что такового не встретишь у нас на родине. Мне кажется, что почти все поменялось бы, если бы наши грозные инокини и иноки переняли хороший восточный обычай радушия у греков.
Когда же узрим мы Иерусалим? Истекла уже практически половина отпущенного нам срока, а впереди еще Сорокадневная гора и монастыри пустыни
Мы покидаем Тверию, по ту сторону окон сменяют друг дружку бугры, горы и равнины. Этим методом ходило Святое Семейство пешком в Иерусалим. Занимал таковой путь, разумеется, несколько суток, мы же доберемся за несколько часов. Почему Спасатель родился конкретно тут? Почему не там, где на данный момент почетают Его больше, чем в Иерусалиме? Ведь есть страны, открытым сердечком воспринявшие Православие, воздвигнувшие во имя Христово огромное количество превосходных храмов. Но смотря за окно, приходишь к одной мысли: конкретно это место сотворил Господь для Собственного Отпрыска. Эту прекрасную, просторную землю отдал Он Ему земной родиной, так как, один раз лицезрев ее, не полюбить ее нереально
Так обыденно, под очередной рассказ нашего провожатого, миновав пригороды, мы въезжаем в Иерусалим, что охото орать, умоляя людей и время тормознуть. Но такая она, Святая Земля: люди живут тут, как жили их отцы и деды. Как «во деньки Отпрыска Человеческого», так и на данный момент тут «едят, пьют, женятся и выходят замуж». Последнее мы лицезрели своими очами, на собственный ужас и риск, вопреки всем советам гида, отправившись тем же вечерком в Старенькый Город. Пройдя за стенку, мы заплутали в переплетении узких запятанных улочек, на одной из которых вовсю гремела звучная арабская свадьба, и всполохи фейерверка озаряли ночное небо. Тут же, в переулках, нам повстречалась рассеянная старушка-полька, которая не достаточно того что не понимала даже по-английски, но в придачу ко всему не могла сказать наименования собственной гостиницы. Долго-долго бродили мы, пытаясь выйти к Храму Гроба Господня. Провожатый дородный араб, который, на нашу неудачу, охотно вызвался нас проводить, поначалу завел нас совершенно в другую сторону, позже бесцеремонно стребовал бакшиш, пересчитав нас по головам: бакс за штуку.
Когда, в конце концов, мы достигнули цели нашего пути, было очень поздно. Оказалось, что закрывают не только лишь сам Храм, да и двор перед ним. Нас выставили, не дав даже издалека посмотреть на святыню. Оставив польку, которая уже нас винила во всех собственных несчастьях, в отделении туристской милиции прямо перед входом на площадь Храма Воскресения, мы в неком унынии побрели через Дамасские ворота вспять в гостиницу.
Попасть в сердечко Старенького Городка нам предстояло не сходу. На последующий денек нас ожидал Вифлеем. Сейчас этот город славится своими мастерами-резчиками по перламутру и оливе. Посреди священников есть благочестивая традиция в память о собственном пребывании на Святой Земле привозить перламутровое Распятие, которое позже будет храниться в храме на родине в качестве вкладного дара.
Базилика Рождества поражает размерами. Византийская колоннада разделяет большой неф на три части. Впереди, на помосте, под которым находится спуск в пещеру Рождества, — впечатляющих размеров греческий иконостас. Записки здесь оперативно собирает служащий свою очередь священник-грек, который невольно принуждает вспомнить об арабах-торговцах, осаждавших нас на улице. Мы встаем в медлительно передвигающуюся очередь, смешиваясь с другими паломниками, узеньким методом входим в Пещеру Рождества, спеша припасть к серебряной звезде, отмечающей место Рождества, над которым находится греческий престол. К огорчению, и отсюда нас торопят. Молвят, что последние годы очень возрос поток прибывающих на Святую Землю паломников, гостей и туристов. В качестве «дополнительного маршрута» двудневную поездку ко святым местам Иерусалима сегодня предлагают, например, всем, кто приезжает отдыхать на Кипр. Паломничеством таковой забег именовать нереально, в особенности беря во внимание то, что, заполоняя собой все, в особенности по выходным денькам, любопытствующие перекрывают дорогу к святыням реальным паломникам.
Вот, в конце концов, и наступила давно ожидаемая ночь с субботы на воскресенье, в которую мы молились за литургией в Храме Гроба Господня. Намедни, с пятницы на субботу, тут была еще больше праздничная служба: в честь 160-летия Российской Духовной Миссии в Иерусалиме собрались российские архиереи, возглавлявшие ее в различные годы. Пение греческих монахов не сравнишь с хором Троице-Сергиевой Лавры, но литургия одна, и конкретно на данный момент у нас есть шанс самим почувствовать единство Православных Церквей, причащаясь с греками из одной Чаши. А причащают тут всех без исповеди. Нам в диковину и это, и то, как по-свойски напирают люди на священников, подвергая их угрозы просто опрокинуть Чашу.
Вообщем тут, на Святой Земле, совсем по-другому начинаешь глядеть на разницу в религиозных обычаях, ритуалах. Стоишь, к примеру, ждя собственной очереди у входа в Кувуклию, и вдруг в ход твоих мыслей бесцеремонно вторгается орган: у католиков своя служба, и они стремительно, как отменная служба охраны, перекрывают дорогу остальным.
Сколько хотелось бы поведать о Храме Гроба Господня! Побывав там пару раз, обойдя его приделы, я и на данный момент с уверенностью могу сказать, что весь полностью его так и не увидела. Поразил меня и наш гид: он водит паломников по Святой Земле не 1-ый год, а взглянув на одну фотографию Храма Воскресения, сам опешил: на ней Храм снят с необыкновенной точки, и таким его он даже не предствлял.
Кроме общеизвестной дороги в Храм Гроба Господня ведут и другие пути, к примеру, через крышу, через приделы коптов, сирийцев… Проходим какими-то лестницами, коридорами… У 1-го из алтарей в древнем древесном кресле посиживает в полумраке священник-эфиоп. Успеваю откинуть идея: а живой ли он вообщем, либо, пробыв тут много-много десятилетий, перевоплотился в эбеновую скульптуру?
Храм поделен воюющими конфессиями на части, которые годами не могут придти к взаимопониманию и обыденно отремонтировать то, что нуждается в срочной реставрации. Вспоминаю красоту и, можно даже сказать, роскошь убранства храмов на родине: там все чинно, благочестиво, стройно и строго. А горожане при всем этом грезят помолиться где-нибудь в тихом, бедном сельском храме. Тут, в Храме Гроба Господня, есть и такие места. Приделы, в каких не осталось даже штукатурки на стенках. А сама Кувуклия, либо Балдахин над Гробницей Христа? Она против всяких законов эстетики стянута каркасом из стальных балок: настолько хрупка эта святыня.
Храм Гроба Господня нескончаем. Нескончаем в пространстве. Кажется, тут можно даже заплутаться: лестницы ведут вниз, еще вниз, к каким-то старенькым цистернам, схожим пещерам, полным воды, наверх, под купол, откуда видно всю Кувуклию, еще куда-то… Он нескончаем во времени. Кое-где угадывается начальный стройный план Базилики правителя Константина, кое-где выступает вперед архитектура времени Крестовых походов, кое-где разрезает глаз очень современная пластика католического декора: все близко, все рядом. Тут пребывает вечность. А под куполом, невидимый глазу, пылает голубыми всполохами Благодатный огнь, узреть который можно только единожды в год.
На данный момент, во время литургии, вход в Кувуклию закрыт. Но позже, хоть и не с первой пробы, мы все-же сподобимся припасть к величайшей святыне мира, Гробу Господню, единственному престолу, к которому может подойти хоть какой человек.
Явление Благодатного Огня на Гробе Господнем появляется уже многие века в Величавую Субботу намедни православной Пасхи, которая, как понятно, празднуется в другой денек, чем у других христиан. Огромное количество паломников разных исповеданий со всех концов земли стекаются в Иерусалим. Днем в Величавую Субботу во всем храме гасят огни. На середине Гроба Господня ставится лампада, заполненная маслом, но без огня. По всему ложу раскладываются куски ваты, а по бокам прокладывается лента. После осмотра милиции Кувуклия запирается и запечатывается большой восковой печатью. Около пополудни совершается крестный ход вокруг Святой Часовни. Печать снимают, и Патриарх Иерусалимский, держа в обеих руках по 33 свечки, заходит в пещеру Гроба Господня. Запираются двери Часовни.
Все находящиеся в Храме ждут первого возникновения Огня из Святого Гроба. Одни ожидают в молитвенном молчании, другие молятся звучно, лупят в барабаны и хлопают в ладоши, забираются на плечи друг дружке и даже на Кувуклию. Это — арабская христианская молодежь. По неким показаниям, в один прекрасный момент арабов не впустили и не позволили им орать и петь около Кувуклии — и Благодатный Огнь не возникал до самого вечера. Позже их впустили, они пели и скакали, читая свои молитвы — и только тогда Огнь сошел: Господу угодны и такие молитвы.
В пещере Гроба Господня мрачно, и Патриарх в одиночестве молится. Тянется время: от считанных минут до нескольких часов. И вдруг в мгле на ложе Живоносного Гроба рассыпаются ярко-голубые бисеринки, умножаясь, превращаясь в голубий огнь, в Божественное сияние, от которого загораются приготовленная вата, лента и лампада: все преобразуется в пламя Благодатного Огня. Патриарх зажигает свои два пучка свеч, и Небесный Огнь выносится народу. Как взрыв, раздается шум экстаза, люди зажигают свои пучки свеч, и мгновенно, от 1-го к другому, Огнь распространяется по всей огромной церкви. В течение первых 10 минут Огнь совсем не обжигает. И в таком море огня никогда не бывает и мельчайшего намека на пожар. В том, что этот Огнь необычный, нет никакого сомнения.
Несколько веков вспять армянам удалось оспорить у православных право получать Священный Огнь в пещере Гроба Господня. Православные не могли даже войти в Храм. Патриарх с народом стоял снаружи, молился и рыдал. И через некое время рядом с тем местом, где стояли православные, раздался вроде бы раскат грома, мелькнула молния, которая рассекла каменную колонну, и оттуда вышел Благодатный Огнь. А попытка армянского клира осталась безуспешной. И с той поры никто из инославных больше не решался посягать на право получения Благодатного Огня. Так эта колонна и стоит, рассеченная и почерневшая от Огня, в поучение всем.
Валерия Ефанова
ужс я даже не могу представить как это больно 