Во Франции приблизительно 10% населения, другими словами более 5 миллионов, – выходцы из мусульманских государств либо их потомки.
Фото Reuters
Закона против ношения паранджи во Франции, судя по всему, не будет, будут только «жесткие правила» на этот счет. А это возможно окажется еще посильнее законодательного запрета.
Меж тем споры французов вокруг мусульманской одежки и вообщем демонстрации религиозной символики в обществе выходят далековато за границы вопроса о парандже, нательных крестиках либо ермолках. Идет речь о базовых основах публичного устройства, а поэтому дискуссия вызывает большой энтузиазм не только лишь в самой Франции, да и далековато за ее пределами.На деньках 32 депутата, вошедшие в специальную комиссию французского парламента, которая летом этого года специально была предназначена для рассмотрения этого вопроса, сделала вывод, что полный запрет на ношение паранджи и никаба (закрывающих стопроцентно не только лишь фигуру, да и лицо дамы) произвел бы неблагоприятное воспоминание в обществе, а на практике просто неосуществим. Некие эксперты-юристы указали, что таковой запрет может рассматриваться даже как антиконституционный.
Председатель комиссии, депутат-коммунист Андре Герен без охоты признал, что от планов законодательно запретить ношение паранджи придется отрешиться. Закон, если он будет, в общих чертах подтвердит право дам на свободу и «самоопределение», а противодействие одежке, скрывающей их лица, будет осуществляться на базе административных правил. Не так давно в Национальное собрание милиция уже не допустила группу дам в парандже. Известен случай, когда живущей тут марокканке отказали в предоставлении французского гражданства, так как она носила паранджу.
Фактически, комиссия рассматривала очень узенький вопрос – о разновидности паранджи, закрывающей не только лишь лицо, да и все женское тело с головы до ног. Милиция представила данные, согласно которым только 367 дам во всей Франции носят такую одежку. По другим данным, их число превосходит тыщу. Посреди мусульманских народов она всераспространена в главном в Афганистане и Саудовской Аравии. Во Франции приблизительно 10% населения, другими словами более 5 миллионов, – это выходцы из мусульманских государств либо их потомки. Но сюда они иммигрировали в главном из Северной Африки, где ислам существует в более мягенькой форме. Паранджа, во всяком случае, там не в особенности популярна.
Так из-за чего огород городить? Естественно, дело не в дамских накидках. Они просто оказались в фокусе жестоких споров о том, как в одном обществе умиротворенно жить людям, различным по взорам, философии, религии, культуре, и как такому обществу развиваться.
Намедни заседания комиссии по этой дилемме президент республики Николя Саркози выступил с программной речью, в какой вновь заявил, что парандже «нет места в таковой стране, как Франция». Президент, представляющий правоцентристскую партию «Союз за народное движение» (UMP), имел в виду освященный 2-мя веками французской демократии принцип лаицизма (laicite) – принципного отделения Церкви от страны, секуляризма в его жестком истолковании. Корнями эта мысль уходит в борьбу с засильем Церковной Церкви во время и после Величавой французской революции. В 1905 году лаицизм был освящен законом. Но в нынешней Франции с ее возрастающим мусульманским популяцией он видится политикам и публичным деятелям и справа, и слева как принципиальный инструмент сохранения государственного единства.
В 2004 году парламент Франции подавляющим большинством голосов воспретил ношение в школах страны мусульманских платков – хиджабов. Это решение, вобщем, относилось не только лишь к мусульманским символам, да и к христианским, иудейским, сикхским и другим. Закон поддержали и левые, и правые партии. Против выступал ультраправый Государственный фронт.
Запрет оказался удачным не в последнюю очередь поэтому, что его поддержали юные женщины-мусульманки, которым не очень, как тут пишут, хотелось ходить в бабушкиных платках. Проведенное в этом году исследование показало, что запрет соблюдается во всех учебных заведениях Франции. Более того, его поддерживает и подавляющее большая часть мусульман в стране.
Новенькая кампания против женской мусульманской одежки – дело несколько другое. Саркози не только лишь желает, чтоб дамы скинули паранджу. Он планирует в течение 4 месяцев провести общенациональную дискуссию на тему «Что означает быть французом». В собственной речи он гласил о необходимости понять принадлежность к величавой цивилизации, величавой культуре, усвоить ее ценности и традиции. Дискуссия должна окончиться конференцией – незадолго до региональных выборов во Франции в марте 2010 года.
На президентских выборах 2007 года жесткий подход к решению вопроса о мусульманской одежке перетянул на сторону Саркози голоса многих, кто в неприятном случае голосовал бы за очень правый Государственный фронт. На выборах в Европарламент в этом году в первый раз за 30 лет правящая партия Франции одержала победу, что также связывают с подходом UMP к «мусульманскому вопросу».
В ноябрьской речи в Елисейском дворце французский президент гласил о республиканских эталонах, о защите величавой французской цивилизации. Франция, произнес он, не просит, чтоб вы отрешались от собственной истории и собственной культуры. Но Франция просит, чтоб те, кто связывает свою судьбу с ее судьбой, делили ее историю и ее культуру. Франция – это не мешанина общин и индивидов. Стать французом – это означает воспринять определенную форму цивилизации, ценностей и обычаев». И чтоб не оставалось сомнения в его позиции по вопросу, откуда исходит угроза, он добавил: «Франция – это страна, где дамы свободны. Франция – это страна, где Церковь разделена от страны и убеждения каждого уважаются».
Николя Саркози: «Я не желаю, чтоб во Франции были районы, больше похожие на Кабул либо Тегеран».
Фото Reuters
Президент гласил, что, как и в годы 2-ой мировой войны, Франция может утратить «свою душу», если не будет за нее биться. Я не желаю, чтоб тут были районы, больше похожие на Кабул либо Тегеран, произнес он.
Даже критики и насмешники расценили поворот Саркози к «национальным ценностям» как мастерский политический ход. Он переключил внимание со скандалов в своем правительстве, в итоге которых его рейтинг свалился ниже 40%, на тему, где можно стремительно заработать очки. Правящая партия не только лишь отбирает «национальную» платформу у правых, да и надавливает на хворую мозоль посреди левых. Французские либералы издавна и безысходно погрязли в разногласиях о том, как быть с культурно-этнической интеграцией. Коммунист Андре Герен известен, к примеру, как непримиримый противник мусульманских «знаков отличия». Паранджи, по его словам, – это «ходячие гробы» и «передвижные тюрьмы».
Но, по словам фаворита социалистической партии Мартина Обри, запрет на исламскую одежку приведет только к тому, что женщины-мусульманки обязаны будут посиживать дома.
Нет одного представления и посреди самих французских мусульман, которые считают свою веру «открытой». Ношение паранджи, как считают многие мусульмане во Франции, поддерживают только около 5 тыс. сторонников салафизма, разновидности ислама, пришедшей сюда из Саудовской Аравии. Управляющий Совета по делам мусульманского исповедания Мохаммед Муссауи высказался против всякого запрета, но в поддержку этого шага выступает, к примеру, глава Величавой мечети Парижа Далиль Бубакер.
Последнее выступление Саркози многие расценили как резкий поворот на право. Но не так все очень просто. Президент известен как конкретный фанат англо-американской либо, как молвят французы, «англо-саксонской» социально-экономической модели, с ее динамичностью, экономическим либерализмом, готовностью людей опираться на свои силы и идти на риск в делах, а не рассчитывать на помощь и защиту страны, другими словами тех эталонов, которые больше ассоциируются с протестантской ветвью христианства. Есть, вобщем, одно существенное отличие. Оно касается принятой в Великобритании и ряде других западных государств идеи «мультикультурного» подхода к сосуществованию разных религиозных и этнических групп в обществе, когда демонстрация собственной особости не только лишь не вызывает негативной реакции, да и поощряется. Во Франции религиозная и государственная принадлежность считается личным делом людей.
Над Саркози многие похихикивают и во Франции, и за границей. Его речи в защиту «национальных ценностей» многим могут показаться очень напыщенными.
И все таки его подход основан на республиканском секуляризме – гос политике, которая обширно делится в массах. Вмешиваться в духовные дела соседей считается неблагопристойным. За все годы, прожитые во Франции, меня никто никогда прямо не спросил ни о политических взорах, ни о вере. Один близкий знакомый спросил, правда: «И вы гордитесь, что вы российский?» «Конечно», – ответил я, на том и завершилось. На деньках Le parisien опубликовала результаты опроса в связи с кампанией президента. И 60% опрошенных, из их половина – сторонники левых партий, поддержали его, назвав лаицизм посреди важных составляющих государственной идентичности.
Причина в том, что тут конкретно в отсутствии наружных признаков религиозной принадлежности, а не в их демонстрации лицезреют гарантию равноправия вер. Этот подход французов резко отличается от многих других государств, где политическая правильность и многокультурность толкуется как поощрение различий. «Для меня, твердо придерживающейся левых взглядов, – пишет французская журналистка Агнес Пуарье, – защита секуляризма представляется единственным методом гарантировать культурное обилие и национальное единство. Одно без другого нереально. Но, – продолжает она, – когда я сажусь в поезд «Евростар» и приезжаю в Лондон, я вдруг оказываюсь чужой посреди собственных. К моему кошмару мои либерально настроенные друзья-британцы такую позицию относят к очень правым взглядам».
В Англии, по недавнешнему опросу, 77% населения выступает против запретов на ношение мусульманской одежки. В Дании и Бельгии в органах власти уже есть представительницы мусульманской общины, носящие паранджу...
Французский опыт решения национально-религиозных вопросов длительное время и в Великобритании, и в других ведущих странах Запада числился некоей аберрацией, отступлением от общего направления. Но развитие событий – не в последнюю очередь затягивание войны в Афганистане и непрекращающиеся террористические акции в разных регионах мира – принудили многих вновь задуматься о нем. Заговорили о упадке, даже о конце многокультурности.
«Перезагрузки» президента-демократа Обамы также задели дела с исламским миром. В каирской речи в этом году он критически высказался о французском принципе в отношении мусульманской одежки, сказав, что государству не следует указывать, как одеваться людям. Недавняя катастрофа в Форт-Худе, где мусульманин майор Вооруженных сил США Нидал Хасан расстрелял несколько 10-ов американских военнослужащих, поставила под вопрос политическую правильность.
Узнаваемый англо-американский публицист Кристофер Хитченс, которого журнальчик Forbes включает в число 25 самых влиятельных либеральных журналистов США, в недавнешней статье прямо призвал президента Обаму последовать французскому примеру и запретить ношение паранджи. «Угнетающее воспоминание производит то, что наш президент, обращаясь к мусульманскому миру, выбирает самый обскурантистский религиозный обычай как знак прав и идентичности, – пишет Хитченс в недавнешней статье. – Колпак ку-клукс-клановца, вспомним, тоже ведь является эмблемой религиозного движения белоснежных протестантов за «идентичность». Конституционно мы, может быть, и постесняемся прямо запретить ку-клукс-клановские облачения, но мы вправе предосудительно относиться к тем, кто решает утверждать себя таким макаром. И я с содроганием думаю о стране, где такое осуждение стало бы ослабевать».
Париж
Александр Олегович Аничкин - журналист-международник.
ужс я даже не могу представить как это больно 