Норвежский доктор Тронд Йоргенсен, возглавляющий муниципальную программку Marbio по исследованию и классификации молекул и генов морских организмов, населяющих высочайшие широты, уверен в успехе: «Когда завершится нефть, мы сможем зарабатывать млрд на запатентованных продуктах для медицины, также косметической и пищевой индустрии, на продуктах, сделанных на базе генов жителей полярных морей». Специалисты Мarbio говорят, что исключительно в районе Шпицбергена обитают около 2 тыс. разных микробов, но только около 10-ка из их исследованы. Работа по этому проекту началась в 2005 году. Все собранные материалы – от самых экзотичных видов арктических креветок до различного рода грибков – располагаются в контейнерах биобанка городка Тромсе, где они хранятся при температуре минус 180 градусов.
«Особенно нас заинтересовывают организмы, живущие на деньке. Объекты нашего внимания за миллионы лет эволюции выработали уникальную систему защиты. Их молекулы делятся медлительно из-за низких температур Арктики и “берут” собственной эффективностью. Мы уже отыскали сотки молекул и энзимов (био катализаторов. – “НИ”), которые в потенциале могут быть применены при лечении раковых болезней, для увеличения иммунной защиты организма и в борьбе с вирусными инфекциями», – поведал доктор Йоргенсен в интервью научной газете «Бладет фошкнинг».
Самый дорогой продукт сейчас, который экспортирует Норвегия, – итог проекта Marbio. Это молекула CodUNG, открытая в печени трески. Она обладает способностью обнаруживать и отлично «чинить» маленькие разрушения в структуре ДНК, в том числе и человека. Стоимость CodUNG на мировом рынке – около 4 млн. евро за гр.
Проект Marbio финансируется правительством Норвегии, при этом давление на ученых вырастает с каждым годом. «Это практически как атомная гонка периода прохладной войны меж США и Русским Союзом», – признался «НИ» один из его участников, естественно, на критериях полной анонимности.
Причина спешки в том, что сотки компаний из многих государств мира, работающих в области биотехнологий и фармакологии, участвуют в охоте за «золотыми» генами в Арктике и наперегонки патентуют те из их, которые могут быть применены в промышленных масштабах. В 1992 году в Рио-де-Жанейро была принята конвенция ООН «О био разнообразии», к которой присоединились 170 государств. По этому закону запрещено собирать генетический материал на местности какой-нибудь страны, не заключив соответственный контракт с ее властями о финансовом возмещении за сам факт исследовательских работ и о разделе прибыли от продаж запатентованной продукции. Но многие компании как и раньше обходят этот закон, занимаясь так именуемым биопиратством. Пару лет вспять, к примеру, поссорились Норвегия и Германия. Конфликт вышел из-за сбора генетического материала на рифе в норвежских водах германскими учеными. Те действовали в духе диверсантов, ведя исследования с подводной лодки в течение 5 лет и скрывая настоящую цель собственных работ.
В Арктике пока известен только один открытый для всех, в том числе для биопиратов, «клондайк» – шельф Шпицбергена. По интернациональному трактату неважно какая страна может вести свободную научную и промышленную деятельность на этом архипелаге, принадлежащем Норвегии. Мир вокруг нас, невзирая на протесты норвежцев, считает, что шельф Шпицбергена также подпадает под действие этого контракта. Участникам программки Marbio не остается ничего другого, как попробовать обогнать соперников, исследовав и запатентовав «все, что там шевелится».
В качестве примера того, как принципиально обогнать соперников и собрать все «слитки» на морских приисках, норвежские ученые приводят событие 1969 года. Двое швейцарских биологов, путешествуя на машине по Норвегии, временами брали пробы земли. В какой-то из них нашелся микроскопичный грибок. На его базе швейцарская компания «Новартис» разработала лечущее средство циклоспорин, неподменное при трансплантациях. Каждогодний оборот циклоспорина в мире составляет более 2-ух млрд евро. Но Норвегия с этого не получает ни цента.
Нужно сказать, что шельф Шпицбергена – только маленький полигон для компаний, занимающихся биологическим мониторингом (либо биопроспектированием, как почаще молвят на Западе). Их взоры устремлены на просторы Арктики, которые до ближайшего времени были покрыты льдами и оставались труднодоступными для исследовательских работ. Глобальное потепление снимает эту эффективную защиту, а еще пока «ничейный» статус районов около Северного полюса дает «золотоискателям» законную возможность для прочесывания дна в поисках новых чудо-генов.
ужс я даже не могу представить как это больно 