Фото: RUSSIAN LOOK
Павильон в виде кроны пальмы, жилые дома, имитирующие своими очертаниями птиц и насекомых, кабинеты, не отличимые от окружающей природной среды — все это необычные объекты биоархитектуры. В базе ее лежит принцип подражания живым формам при помощи использования новейших технологий и экологически незапятнанных материалов.
Термин «биоархитектура» сами архитекторы не жалуют, считая его очень неопределенным, любительским.
И вправду, приставку «био» на данный момент стильно добавлять к наименованию хоть какой отрасли науки, производства и вообщем ко всякому действию либо продукту, выражая таким макаром приобщение к живой природе. Часто сами изобретатели неологизма не могут понятно разъяснить его смысл, так вышло и в архитектуре: некие ее направления окрестили «живыми», хотя в буквальном смысле воскресить ее стремятся считанные архитекторы-утописты. Заслуги же бионики (либо биомиметики) — науки, которая фактически и занимается применением в технике разных особенностей живых организмов, — к огорчению, еще очень далеки от практического внедрения в архитектуре. Может быть, из-за схожей некорректности в определениях того, что все-таки представляет собой приближенная к живой природе архитектура и что конкретно она может у нее заимствовать, каждый профессиональный конструктор делает свое собственное направление и дает ему уникальное заглавие.
Создателем органической архитектуры стал янки Луис Салливен. Как и большая часть творческих людей XIX века, он проникся эволюционным учением Дарвина и передовыми достижениями биологии. Салливен считал, что человек должен жить и работать в домах, которые гармонически вписываются в окружающий ландшафт. Хотя философия органической архитектуры звучала, быстрее, как некоторый эталон, к которому нужно стремиться, ее последователи, включая самого известного из их — Фрэнка Ллойда Райта, творившего в конце XIX — первой половине XX века, сделали красивые эталоны. Поселившийся в Индии британец Лаури Бэйкер воплотил эти идеи в домах, полностью обычных снаружи, но так органично интегрированных в зеленоватые заросли тропиков, что можно поразмыслить, они сами выросли из земли, как грибы после дождика. Схожее воспоминание создают сооружения австрийского художника и конструктора Фриденсрайха Хундертвассера. Отличительной чертой органической архитектуры стала приверженность к природным материалам: заместо стали, бетона и пластика употребляются камень, дерево и стекло.
1. Музей искусств выполнен в форме большой расплывшейся капли желе. Чтоб воплотить такую криволинейную поверхность, архитекторы использовали плексиглас. Грац, Австрия. Питер Кук и Колин Фурнье, 2003 год . Фото: FOTOBANK.COM/GETTY IMAGES
2. Школа в Ауровилле, в Индии, построена из спрессованных земельных блоков, которые прочнее и экономичнее, чем обожженные кирпичи. Фото: THE COVER STORY/RUSSIAN LOOK
Есть страны, в каких практически вся государственная архитектура может быть отнесена к органической. Такая Финляндия с ее грозной, но прекрасной природой. Дерево и камень — главные строй материалы в этой стране, и конкретно их в большенном количестве использовал Алвар Аалто, в том числе и для забугорных проектов. Одно из его последних творений — реконструкция Оперного театра в Эссене (Германия), завершенная уже после погибели конструктора в 1988 году. Здание формой припоминает скалистый уступ, обработанный ледником, в точности как камешки Финляндии.
Уже в наши деньки французский конструктор Франсуа Рош сделал дом-камуфляж, который удовлетворяет требованиям органической архитектуры — не противоречить расположенному недалеко древнему замку и вписываться в холмистую местность. В итоге форма дома оказалась ломанной, под рельеф местности, а само строение — задрапированным зеленоватой сетью, которая маскирует дом и защищает людей от жары и насекомых. Другой его известный проект 2005 года — музей городка Лозанны, именуемый Green Gorgon. Он выполнен в любимой манере Роша как нечто неотличимое от окружающей природы — зеленоватый лабиринт, напоминающий или поросшие лесом овраги, или застывшее насекомое, богомола. Сооружение настолько запутано, что гостям выдают GPS-навигаторы, чтоб не заплутаться и отыскать выход.
!. Проект личного дома, схожего на жука. Русский последователь строительной бионики Борис Левинзон. Фото: БОРИС ЛЕВИНЗОН
2. Наружное покрытие универмага «Селфриджиз» в Бирмингеме украшено 15 тыщами дюралевых дисков, что присваивает ему сходство с фасеточным глазом насекомого. Ян Каплицки, 2003 год. Фото: ALAMY/PHOTAS
Время от времени дом в буквальном смысле «встраивают» в ландшафт и маскируют под зеленоватый бугор, совершенно как жилье хоббитов. Зеленоватая травка на крыше и стенках защищает дома в швейцарской деревне, построенной по проекту Петера Феча, от дождика, ветра и перепадов температуры. Из-за неплохой термоизоляции такие дома потребляют меньше электроэнергии. 1-ый «дом в холме» был выдуман Фечем еще в 1970 году, и на данный момент в стране можно отыскать около 10-ка маленьких сказочных деревенек, по всей видимости, пришедшихся по вкусу жителям Швейцарии.
В огромных городках зеленоватые островки ценятся на вес золота, и, казалось бы, строить что-то на их месте — просто святотатство. Все же, янки Эмилио Амбаш выстроил в 1993 году в японском городке Фукуока здание культурного центра прямо на местности сквера. Оно смотрится как большая зеленоватая лестница, спускающаяся в сад, любая ступень — длиннющий газон, на котором можно устроить пикник в центре городка, да к тому же оглядеть округи с высоты.
Существует и другое осознание органической архитектуры — подражание живой природе. Биоморфные элементы осваивали многие архитекторы. Довольно вспомнить дом Константина Мельникова в Москве, форма и размещение окон которого напоминают пчелиные соты, либо творения итальянца Антонио Гауди. Но жизнь не стоит на месте, и посреди XX века стал появляться суровый энтузиазм к бионике. Пионером в области бионической архитектуры был германский инженер Отто Фрай, собравший в 1961 году в Штутгарте единомышленников в группу под заглавием «Биология и строительство». Сам Фрай занимался легкими конструкциями. Совместно с биологами и инженерами из Политехнического института он желал разобраться, как происходит строительство тканей и оболочек живых организмов, а позже соединить эти познания с существующими технологиями. Рассматривая скорлупки диатомей и сеть, исследователи нашли явное сходство с своими разработками. Но узрели они и принципиальное отличие: живы объекты необыкновенно сложны и их конструкции не всегда оптимальны, потому четкое проигрывание их на практике в большинстве случаев нереально — такие проекты будут очень дорогими и томными.
Олимпийские объекты в Мюнхене напоминают Альпы, а их крыши — сеть. Начинатель «природообразного строительства» Отто Фрай, 1972 год. Фото: FOTOBANK.COM/GETTY IMAGES
Фрай прославился в 1960—1970-х годах созданием павильона ФРГ на Глобальной выставке в Монреале и Олимпийского стадиона в Мюнхене, где он использовал мембранные и эластичные конструкции, главное достоинство которых — легкость и прозрачность. Откликнувшись на экологическую тему, ставшую главной на Глобальной выставке 2000 года в Ганновере, он совместно с японским сотрудником Шигеру Баном выдумал необычную конструкцию павильона Стране восходящего солнца. Его стенки и крыша сплетены из огромного количества картонных трубочек, а сверху этот схожий на огромные соты полукруглый каркас покрыт светопропускаемой картонной мембраной.
Вне сомнения к биоархитектуре можно отнести и био-тек, появившийся как кандидатура хай-теку. Согласно его идеологии, на замену квадратным, ненатуральным формам построек должны придти мягенькие, повторяющие плавные полосы живого формы. Пока это течение существует в основном как идеология, разделяемая несколькими ведущими конструкторами. Начало ему положил британец Норманн Фостер, создавший в английском Сити в 2004 году башню по адресу: 30, Сент Мэри Экс. Полностью круглая в плане башня высотой 180 метров свечой тянется в небо, но знающим людям она больше напомнила огурец, что и решило ее судьбу — башню причислили к классике биотека. В его рамках также творят такие именитые личности, как Сантьяго Калатрава, Николас Гримшоу, Ян Каплицки, Грег Линн. Последнему принадлежит мысль блоб-архитектуры, когда здание припоминает формой что-то круглое и мягкое, некоторый сгусток внеземной живой субстанции, готовый разрастись и поглотить все вокруг. Амебоподобный, висячий в воздухе пластмассовый Дом искусств в Граце (Австрия) — обычный пример блоб-архитектуры. Линн же выдумал и дом-эмбрион. Структуру, которая без помощи других развивалась бы из некоего простого жилья, подстраиваясь под условия среды. Это, естественно, только утопия, так же как и дом-коммуна, временами захватывающий разумы архитекторов. На 1-ый взор кажется, что такое облагораживание, когда большая масса народа находится в одном месте, как это происходит на данный момент в мегаполисах, противоречит сущности живой природы. Но это не так, довольно посмотреть на муравейник. Насекомые живут и трудятся в тесноватом пространстве, помогают друг дружке, роль и место каждого муравья максимально ясны. Сделать таковой небоскреб-муравейник, где бы людям было комфортабельно жить, — несбывшаяся мечта многих. Воплотить ее пробуют в проектах небоскребов с развитой инфраструктурой и обилием технологических решений, позволяющих использовать альтернативную энергетику и другие чудеса техники. Как, к примеру, пирамида Shimizu TRY 2004 Mega-City, выдуманная для перенаселенного Токио. На теоретическом уровне 750 тыщам жителей пирамиды даже не надо будет покидать ее — снутри они отыщут все нужное для жизни.
1. «Дом для одиночек» польской компании Front Architects (2007 год) больше припоминает скворечник, чем человеческое жилье. Фото: RUSSIAN LOOK
2. Музей фруктов состоит из отдельных построек и теплиц, которые копируют формы различных плодов. Яманаси, Япония. Итсуко Насегава, 1996 год. Фото: JOHN EDWARD LINDEN/ARCAID/CORBIS/RPG
В 2006 году по проекту мексиканского конструктора Хавьера Сеносьяна был построен дом, напоминающий раковину моллюска наутилуса. Черты наутилуса повторяются не только лишь во наружной форме дома, но также в его спиралеобразном внутреннем устройстве. А в 2007 году под его же управлением в Мехико был закончен дом «Змея» (Quetzalcoatl Nest) — здание в виде длинноватой трубы, плавненько огибающей выпуклости ландшафта. Свои проф взоры Сеносьян выложил в книжке «Биоархитектура». Он считает, что необходимо строить маленькие соразмерные человеку дома в местах с прекрасной природой, используя при всем этом природные материалы местного происхождения.
Невзирая на то что биоархитектура (и все, что понимается под этим термином) появилась частично как дань моде на все живое, органичное и экологическое, у нее просматриваются красивые перспективы. Навряд ли в скором времени следует ждать обратных тенденций в мире архитектуры, отдаляющих нас от естественной среды. В городках возникает больше биоморфных построек, где каждый элемент сотворен для комфорта гостей, все почаще в конструкциях жилых домов и публичных построек употребляются солнечные батареи и другие источники другой энергии, снижающие нагрузку на экологию. Может быть, когда-нибудь наши жилья будут прогуляться на живы существа не только лишь формами, да и многофункциональными способностями. И мы в конце концов заживем в гармонии с природой и самими собой.
Алина Грин
ужс я даже не могу представить как это больно 