Главный козырь управляющего Роскосмоса Анатолия Перминова – 1-ое место Рф по числу галлактических запусков. Фото Александра Шалгина (НГ-фото)
Юрий Юрьевич Караш - доктор наук (Ph.D.) США по специальности "Галлактическая политика и международные дела", член-корреспондент Русской академии астронавтики имени К.Э.Циолковского.
Снаружи картина галлактической деятельности Рф смотрится полностью благополучно. Вот уже в течение ряда лет наша страна занимает 1-ое место в мире по числу галлактических запусков. Исключительно в прошедшем году она выслала в космос 29 ракет-носителей – на четыре больше, чем идущая по данному показателю следом за ней Америка. Это дает основание Роскосмосу и неким правительственным бюрократам утверждать, что Наша родина является галлактическим фаворитом, что, в свою очередь, ведет к добродушию и самоуспокоенности управления российскей астронавтики.Но основания для схожих эмоций может дать только отношение к астронавтике, как к нефти либо газу, – имеется некоторый постоянный и не нуждающийся в усовершенствовании продукт, на который есть спрос. Все, что необходимо для получения дохода от этого продукта, – создавать его в том виде, в каком он есть. Конкретно такую политику и проводит Роскосмос в отношении государственной астронавтики. Следствием этого стала «голландская болезнь» российскей галлактической отрасли – ее долгая зависимость от экспорта собственных продуктов и услуг, что, в свою очередь, фактически лишило российскую галлактическую индустрия стимулов для высококачественного роста.
Вобщем, винить в застое российскей астронавтики одну только «голландскую болезнь» было бы несправедливо. В современном мире у галлактической отрасли хоть какой страны есть две главные «движущие силы» развития – это стимулирование общего подъема государственной науки и техники и увеличение престижа страны как высокоразвитой в научно-техническом плане державы. Осознание этой двуединой роли астронавтики как раз и обеспечило победы СССР на галлактическом направлении в 1960-е и начале 1970-х годов, включая создание первых длительных орбитальных станций (ДОС) типа «Салют».
Как досадно бы это не звучало, данное осознание у управления СССР равномерно сошло на нет. В конце 1980-х годов, когда на орбите работала уже седьмая по счету российская станция «Мир», стало разумеется, что ДОС стали таким же эмблемой застоя в государственной науке и технике, как «Жигули» в автопроме.
Когда речь входит о астронавтике как об промышленности, не пополняющей впрямую потребительскую корзину налогоплательщиков, то часто в качестве оправдания ее застоя приводится последующий «неопровержимый» аргумент: «У Рф очень много «земных» заморочек, чтобы она могла позволить растрачивать свои средства на принципиальные галлактические проекты». В свою очередь, амбициозность американской галлактической программки, которая после закрытия лунной программки очевидно нацелилась на подготовку пилотируемой экспедиции в «дальний» космос, разъясняют несоизмеримо наилучшим состоянием экономики США.
Но при всем этом упускается тот факт, что в современных Соединенных Штатах более 10% населения получают так именуемые продуктовые карточки, чтоб избежать полуголодного существования, а 2% янки только и живут на данные карточки. Навряд ли кто-либо рискнет утверждать, что у Китая и у Индии меньше «земных» заморочек, чем у Рф. По показателю ВВП на душу населения китайская экономика уступает русской в два, а индийская – в три с излишним раза. Но Китай, послав в 2003-м в космос первого «тайконавта», уже хочет в будущем году собрать на орбите свою первую околоземную станцию, а Индия собирается запустить посреди этого десятилетия собственный 1-ый пилотируемый корабль. И планы эти связаны не столько с галлактическими амбициями Пекина и Разделяй, сколько с их курсом на модернизацию собственных государств.
Тони Рейхардт, редактор книжки «Спэйс Шаттл: 1-ые 20 лет», в свое время отметил, что закрытие NASA не посодействовало бы Америке избавиться «ни от одной заболевания либо социальной проблемы». Дело тут, выделил он, не в выборе, на что издержать бакс – на борьбу с раком либо на исследование космоса, а в политических и культурных факторах. Под ними он осознавал понимание правительством и народом Америки той роли, которую играет насыщенное развитие астронавтики в укреплении научно-технического потенциала страны.
Судя по уже отмеченной подготовке NASA к полетам за лунную орбиту, такое понимание в США находится. Чего, как досадно бы это не звучало, нельзя сказать про Россию, где к астронавтике, приобретенной в качестве русского наследства, относятся как к полезным ископаемым: хотят просто черпать ее технологический ресурс до полного его истощения.
ужс я даже не могу представить как это больно 