Точки зрения

Точки зрения

Наталья Гришина

Молвят, чтоб поверить, нужно узреть. Не всегда. В случае со зрительными иллюзиями «увидеть» – это практически наверняка обмануться.

Точки зрения

Решетка Германа

На скрещении белоснежных линий возникают призрачные сероватые пятна, но в том перекрестье, куда ориентирован взор, пятна нет.

Точки зрения

Реджинальд Нил, «Три в квадрате»

На картину художника Нила психолог Китаока наложил безупречные квадраты.

Не верите, что квадраты?

Точки зрения

Акиоши Китаока, «Волны»

Кажется, что по поверхности странички идут волны. Попытайтесь найти, откуда на выложенные листья падает свет. Основанная на игре нарисованных теней иллюзия усиливается цветовым контрастом.

Точки зрения

Акиоши Китаока, «Ринго»

Подвигайте страничку вперед-назад. Кажется, как будто центральный ромб отделился от фона и движется отсносительно него.

Точки зрения

Акиоша Китаока, «Невероятные змеи»

Редакция ПМ отыскала только один метод приостановить вращение: прищурившись, намертво зафиксировать взор в центре 1-го круга, и не мигать. Помогает не многим. И на короткий срок.

Параллельные прямые ползут вкривь и вкось, от водоворотов спиралей, которые совсем не спирали, кругом идет голова, перед очами мерцают фантомные пятна, а недвижные круги неудержимо крутятся. Почему?

Главное – контраст

В жизни нередко бывает, что самое необычное происходит с совсем ординарными на 1-ый взор вещами. Взять хотя бы иллюзию, которую именуют «решетка Германна». Все очень просто как 5 пальцев: темные квадраты на белоснежной бумаге. Но на скрещении белоснежных линий возникают призрачные сероватые пятна, которые пульсируют, становясь то ярче, то темней. Вы смотрите 10 секунд, 30. Квадраты повисают над бумагой. Минутка, две. По бокам квадратов возникает какое-то сияние. 10 минут. Вам кажется, вы сходите с разума. И откуда берутся сероватые пятна?!

Восприятие этой иллюзии, как и всего, что мы лицезреем, начинается, когда отраженный от объекта свет попадает в наш глаз и фокусируется на светочувствительных клеточках (пробирочках и палочках). Механизм обработки сигналов от этих клеток непростой и многоступенчатый. Обработка начинается уже на уровне сетчатки, в состав которой заходит слой ганглиозных клеток, чувствительных к перепадам яркости. Далее информация идет в высшие отделы коры мозга, где обрабатываются более сложные детали рисунки, сначала выделение фигуры и фона. И в конце концов, к анализу поступивших сигналов подключаются логические суждения, наш актуальный опыт и культурные стереотипы.

Важней всего для нашего глаза информация о резких конфигурациях яркости. Конкретно по перепадам яркости мы распознаем все обилие контуров, фигур и цветовых цветов. Любая ганглиозная клеточка суммирует сигналы, которые поступают от определенного участка сетчатки. Механизм суммации такой, что ганглиозная клеточка «молчит», если на участке нет конфигурации яркости, и «кричит» при резком перепаде. Потому контрасты по яркости выделяются и подчеркиваются: белоснежное, окруженное черным, кажется белоснежнее.

В решетке Германна белоснежные полосы соседствуют с большенными массивами темного, оттого – по контрасту – кажутся еще белоснежнее. В местах же их скрещения в поле зрения ганглиозных клеток попадает еще меньше темного, и цвет этих участков воспринимается без конфигураций. Но на фоне «супербелых» линий он кажется более «серым» – вот и разгадка фантомов.

Сюрпризы штриховки

Процесс преломления света роговицей и хрусталиком тоже подбрасывает нам много сюрпризов. К счастью, диагноз «астигматизм» и очки со особыми линзами не достаточно кому достаются, но навряд ли найдется человек с роговицей и хрусталиком совершенно сферической формы. Изредка кто идиентично верно лицезреет вертикальные и горизонтальные полосы. От этого штриховка в различных направлениях кажется неодинаково броской. Проявления астигматизма усиливаются, если в рисунке преобладают не наклонные, а горизонтальные и вертикальные полосы – поверните страничку на 45 градусов. (Кстати, чтоб горизонтальная линия казалась равной по величине вертикальной, она должна быть более чем на 30% длиннее.)

Со штриховкой связана иллюзия Цольнера – одна из самых таинственных при абсолютной наружной простоте. В 1860 году И.Х. Поггендорф, редактор физико-химического журнальчика, получил статью астролога Ф. Цольнера, в какой создатель обрисовал иллюзию, случаем подмеченную им в рисунке ткани. Длинноватые параллельные полосы, пересеченные серией маленьких диагональных отрезков, кажутся расходящимися. (Проверьте на рисунке «Три в квадрате».) А внимательный редактор направил внимание на другую особенность присланного рисунка. Кажется, что части наклонной полосы до и после скрещения сдвинуты относительно друг дружку. (Попытайтесь начертить фломастером линию на штриховке понизу этой странички.) При огромном количестве гипотез убедительного разъяснения этим иллюзиям пока нет. По одной из версий, места пересечений оказываются в «поле зрения» нескольких ганглиозных клеток, одни говорят мозгу: «горизонтальная», примыкающие перебивают их: «диагональная». Из-за наложений сигналов, может быть, и появляются подобные иллюзии.

Фон и фигура

Мы не можем сразу рассматривать все видимое вокруг, а поэтому раз в секунду «расчленяем» мир на объекты-фигуры, которые важны, и фон, который не важен. Поток света от фигуры попадает на центральную часть сетчатки, где размещены ганглиозные клеточки с небольшим «полем зрения», дающие очень точную информацию при суммировании сигналов от зрительных рецепторов. Потому фигуру мы лицезреем во всех ее деталях и подробностях, а фон, проецирующийся на периферию сетчатки (где к каждой ганглиозной клеточке идут сигналы от еще большего числа рецепторов), представляется наименее точным. Этим, кстати, разъясняется возникновение сероватых точек в решетке Германна лишь на периферии.

Принципиальный вопрос – на основании каких признаков нечто выделяется из фона в фигуру? Сначала, если это нечто верно очерчено. При этом наличие реального контура необязательно. Три точки на листе бумаги мы будем принимать как треугольник, на уровне мыслей соединив их прямыми.

Выделение фигуры из фона идет на подсознательном уровне. Поглядите на иллюзию Акиоши Катаока «Ринго». Центральная часть рисунки очевидно выделяется в перекосившийся квадрат. Почему? Присмотритесь к узким линиям на скрещении цветных ячеек. Там, где преломления нет, нарисованы чередующиеся темные и белоснежные крестики (снутри квадрата порядок чередования изменяется). А сейчас пристально проследите за контуром «квадрата». Тут нет ни 1-го правильного крестика! Сколько времени у вас бы ушло на понимание этого, не будь подсказки? А мозг моментально поймал различия, связал все выбивающиеся из общего порядка перекрестия замкнутым контуром и выделил фигуру.

Чувство объема

Мир вокруг нас трехмерен, а его проекция на сетчатку глаза двумерна. Повсевременно сканируя освещенные объекты, глаз выслеживает рассредотачивание света и тени по их поверхности. Мозг с неописуемой скоростью обрабатывает полученную информацию и воссоздает трехмерную форму. Кажется, что по страничке с иллюзией «Волны» и взаправду идут волны. Эффект третьего измерения появляется благодаря белоснежной и темно-коричневой окантовке «кофейных зерен», где черное – намек на отбрасываемую зерном тень. Положение «теней» на рисунке изменяется, и в главном потому нам кажется, как будто журнальная страничка скоробливается от перетекающих волн.

В движеньи жизнь

Иллюзии движения – самые впечатляющие и самые труднообъяснимые. Ведомую роль тут играет периферическое зрение. Попытайтесь поднести палец к виску. Вы не будете его созидать. Но стоит пошевелить пальцем, и движение будет увидено, хотя зрительная система и не сумеет распознать, что все-таки там мерцает.

Принципиальная информация о движении – это изменение освещенности (степени яркости) деталей объекта, улавливаемое периферийным зрением. Потому большая часть иллюзий движения построены на постоянном повторе различных по яркости либо цвету фрагментов.

Потрясающие иллюзии выдумал японский психолог и дизайнер Акиоши Китаока. Когда вы смотрите на его «Невероятных змей», круги начинают медлительно крутиться, а узор с ромбами (на плакате) становится пластичным и подвижным. Китаока экспериментально подобрал цвета фрагментов и их последовательность, при которых иллюзия более сильна: «черный – голубий, белоснежный – желтый» либо «черный – зеленоватый, белоснежный – красный». Конкретно к таким композициям периферическое зрение очень чувствительно. Изменение порядка чередования цветов задает различное направление движения. Кстати, а сколько цветов зеленоватого и красноватого на плакате?

Наблюдение за наблюдающим

Все лицезреют по-разному. Хрусталик и роговица имеют разную кривизну, колбочки и палочки по-разному реагируют на свет, у нас различный опыт, и так до бесконечности… Но тех, кто не способен узреть иллюзии, меньшинство. Покажите наш плакат сотрудникам и домочадцам. А сами понаблюдайте, как они будут пробовать осознать, в чем все-таки дело.

Благодарим за помощь Галину Яковлевну Меньшикову (лаборатория «Восприятие» факультета психологии МГУ).

————————————-

Вредный опыт

Точки зрения

На восприятие зрительной инфы серьезно оказывает влияние актуальный опыт. Европеец не задумываясь произнесет, что на иллюзии Мюллера-Лайера один отрезок длиннее другого, а выросший посреди юрт степной обитатель – что равны. И будет прав. Европейская культура – это культура городов, где сплошь вертикали-горизонтали и прямые углы. Если вы сидите в комнате, то ее верхний угол будет похож на левый набросок. Такое сочетание линий типично для удаленного объекта. А угол дома с улицы (правый набросок) будет восприниматься как ближний. По опыту мы знаем, что далекие объекты меньше. Потому, когда картинки оказываются на равном расстоянии от глаз, мозг корректирует их и «увеличивает, приближая», левый кусок.

———————————————————————————

Свет и цвет

Иллюзия – это когда кажущееся принимается за действительное. В этом смысле наш журнальчик фактически сплошная иллюзия. Если вы попробуете разглядеть в сильную лупу заинтересовавшую вас деталь на иллюстрации, то заместо полета дизайнерской мысли увидите скопище темных, желтоватых, голубых и пурпуровых точек. Информацию о цвете мы получаем по длине отражающейся от объекта световой волны. Смешение световых лучей с разной длиной волны дает чувство нового цвета, и зрительная система не может различить, где «чистый» цвет, а где смесь. Это свойство зрения эксплуатирует цветное телевидение. Если приглядеться к какому-то желтоватому куску экранной рисунки, то окажется, что он образован красноватыми и зеленоватыми точками. А все поэтому, что смесь равных количеств красноватого (длина волны 650 нм) и зеленоватого (530 нм) повлияет на наши сенсоры так же, как желтоватый (580 нм). На другой особенности нашего восприятия цвета вовсю играют торговцы и рекламисты. Почему на прилавке магазина на кусочек мяса практически всегда кладут веточку зелени? Украшение тут с умыслом. Глаз выделяет из всего окружающего сначала наибольшие контрасты, а красноватый и зеленоватый как раз и составляют пару контрастных цветов. Так что листик петрушки говорит: не проходите мимо! Другая пара цветов-антагонистов – желтоватый и голубий, потому лимоны смотрятся в особенности аппетитными, если лежат в голубых ящиках.

———————————————————————————

Оптическое искусство

Головокружение и обморок – время от времени не симптомы заболевания, а итог посещения художественной галереи. На выставках живописцев оп-арта (optical art – оптическое искусство) в 1960-е годы прошедшего века на зрителя обрушивался поток зрительных эффектов, которые должны были сделать иллюзию «ожившего пространства». Сюжеты картин: ритмические повторы, резкие цветовые контрасты, зигзагообразные полосы, наложения спиралей и решеток – сбивали зрителей с толку. Холсты «искривлялись» и «пульсировали». В особенности сильным ударам нервная система подвергалась там, где в дело шли динамические установки, светящиеся и отражающие свет конструкции. Эффект от всего этого был идентичен с эффектом LSD – другого увлечения 60-х.

Другие статьи:
Интернет журнал НЛО МИР

Всего комментариев: 0

Оставить комментарий

*

code

Редакция рекомендует

close
x