Дитя глубин и страха

Дитя глубин и ужаса

Подобно самолету — с возникновением бомбардировщиков граница меж фронтом и тылом несколько стерлась,—подводные лодки свели на нет это различие на море.

…Нестерпимая тоска и кошмар обхватывали капитана, узревшего вдруг, как из воды возникает и растет темная глазастая круглая рубка, схожая на тело спрута без щупалец.

Правда, в те времена — сначала века — субмарины относились к своим жертвам с неким рыцарством: перед торпедным залпом давался сигнал: «Спустить шлюпки.

Команде и пассажирам покинуть судно». Капитана совместно с судовыми документами забирали на подводную лодку.

По мере же ожесточения войны на море подводники стали топить корабли, не всплывая, — из-под перископа. Тогда и сотки тревожных глаз высматривали с высоты марсовых площадок и из корзин воздушных шаров: не вынырнет ли где из-под волны длинношеяя головка с большущим гигантским глазом. За ней, как будто капюшон кобры, вздувался белоснежный бурун. Лучше было повстречаться в пустыне с коброй, чем в открытом море с перископом.

Листаю ежедневник Хасхагена, командира одной из первых германских подводных лодок начала века.

«…С первого взора подводная лодка кажется кое-чем агрессивным и умопомрачительным… Устройство самолета понятно. У него крылья, как у птицы. Ну а подводная лодка? Она плывет на поверхности совсем так же, как и другое судно. И, но, она наименее чем за минуту исчезает безо всяких следов под водой… Еще ни один затонувший корабль не выплыл без помощи других. Субмарина уходит в бездну так же, как и гибнущее судно. Но она сама ворачивается с «того света», побывав на той стороне видимого нам мира, как это делают призраки и оборотни. Она всплывает сама, и в этом есть что-то магическое…»

Дитя глубин и ужаса

«Затаенное судно» Ефима Никонова. Испытано в присутствии Петра I. 1724 год

Никто не знает, где и когда появилась 1-ая подводная лодка. Если веровать Аристотелю (а не доверять ему нет обстоятельств), то еще Александр Македонский спускался под воду в стеклянной (предположительно) бочке с полностью боевой целью — на разведку боновых заграждений перед входом в порт Тира.

Можно считать первыми подводниками тех 40 запорожских казаков, что подкрались к турецкому судну в подводном челне, обшитом воловьими шкурами, и взяли его на абордаж.

Можно считать, что глубоководное плавание началось с погружения подводной галеры голландца Корнелиуса ван Дреббеля в 1620 году, а первым командиром подлодки — британского короля Якова I, отпрыска Марии Стюарт.

Можно считать, что боевые корабли глубин пошли от «потаенного судна» Ефима Никонова, чей проект одобрил Петр 1-ый. При этом не просто одобрил, а сам испытал в одном из парковых озер Сестрорецка. Сейчас на месте тех испытаний установлены бюст царя-подводника, часовня и памятный камень.

Безусловно одно: подводная лодка родилась как орудие мести — потаенной и жестокой. Каждый раз, когда к берегам страны, обладавшей слабеньким флотом, подходили чужие эскадры, патриоты-энтузиасты уверяли собственных адмиралов разгромить врага из-под воды: проекты подводных тарано-, мино- и даже ракетоносцев выдвигались один за одним.

Дитя глубин и ужаса

Подводное судно «Черепаха» южноамериканского конструктора Давида Бюшнеля (Бушнелла). 1776 год

Так было в 1776 году, когда североамериканцы вели неравную войну с «владычицей морей» — Британией за свою независимость. Строительство одноместной подводной лодки «Черепаха» финансировал сам Джордж Вашингтон. Сколько надежд было связано с этим неловким яйцеобразным агрегатом из бочарных досок и листовой меди…

Так было и четверть века спустя, когда только-только пришедший к власти Наполеон Бонапарт не прочь был нанести удар по могущественному английскому флоту из-под воды. Будущий правитель отпустил нужные суммы южноамериканскому изобретателю Роберту Фултону, и в Париже застучали клепальные молотки. Но… единственное, что искрометно удалось тогда Фултону, так это придумать имя — практически родовое, переходящее из века в век, из поколения в поколение подводных кораблей — «Наутилус».

Так было намедни Крымской войны, когда обладатель наилучшей в Петербурге фото Иван Федорович Александровский, будучи в Великобритании по делам собственного ателье, увидел на рейде суровый флот, готовившийся к нападению на Россию. «Воодушевленный патриотическим желанием посодействовать русскому флоту, — свидетельствует историк, — Александровский начал конструировать подводную лодку». В 1866 году она была построена и спущена на воду. В первый раз ход подводному кораблю давала не мышечная сила экипажа (как у Шильдера), а механический движок, работавший на сжатом воздухе. Как досадно бы это не звучало, припаса его хватало всего только на три мили (это около 6 км), ну и скорость оставляла вожделеть наилучшего — всего полтора узла. И все-же это уже был четкий прототип субмарины с единым движком. Иван Александровский обогнал свое время на хороших полста лет.

Дитя глубин и ужаса

Подводная лодка «Наутиль-2» французского конструктора Роберта Фултона. 1801 год

Во всех этих попытках вооружить Давида в битве с Голиафом чудодейственным орудием, изобрести некоторый морской меч-кладенец эксплуатировался быстрее природный человечий ужас перед жителями бездонных глубин, ежели реальные боевые свойства подводного истребителя. Но иногда и ужас выручал положение.

В 1857 году датчане, блокировавшие с моря германский город Киль, поспешно увели корабли, чуть вышел из гавани на собственном китообразном 37-тонном «Морском черте» капрал Бауэр.

В 1904 году японский флот, ознакомленный о нахождении во Владивостоке российских подводных лодок, не рисковал все таки приближаться к городку.

Чтоб штурмовать британский фрегат «Игл», американской подводной лодке «Черепаха» пришлось подобраться впритирку к борту неприятельского корабля, после этого сержант Ли — единый во всех лицах — стал буравить в днище отверстие для подвески мины. 1-ая в мире подводная атака принесла смехотворные результаты — взрывной волной сорвало пудреные парики с голов британских офицеров. Но Удача, как понятно, переменна, и по прошествии пары лет, в 1943 году, уже сами британцы обязаны были прибегнуть к этой допотопной стратегии при атаке фашистского линкора «Тирпиц» карликовыми подводными лодками типа «X». Шофер сверхмалой субмарины «Х-6» лейтенант Камерон, «приблизившись к линкору так, что начал тереться об его броню, скинул разрывные заряды…». И «Тирпиц» вышел из строя до конца военных действий.

…Но вернемся на короткий срок к Наполеону. Разочаровавшись в подводной лодке Фултона, ходившей больше на поверхности и под парусом, он с насмешливой ухмылкой наложил высочайшую резолюцию: «Дальнейшие опыты с подводной лодкой южноамериканского гражданина Фултона закончить. Средств не отпускать». Мог ли правитель тогда представить, что за его спасение с острова Святой Лены возьмется земляк изобретателя — некоторый контрабандист Джонсон при помощи… подводной лодки, и только погибель Бонапарта помешает сему дерзкому авантюристу.

К слову сказать, и Адольф Гитлер, стремившийся почти во всем подражать «великому корсиканцу», возлагал надежды бежать из пылающего рейха на подводной лодке, чей экипаж, как, вобщем, и сам корабль, еще в 1943 году в целях особенной секретности был объявлен погибшим.

Мысль подводной лодки максимально ординарна. Она — да простится игра слов — лежит на поверхности. Подкоп — древний метод взять осажденную крепость. Вот подводная лодка как раз и есть не что другое, как «тихая сапа», устроенная в толще моря, путь которой к днищу корабля продолжает самодвижущаяся мина — торпеда.

«Первые подводные лодки не выходили из области опытов и не имели практического внедрения приемущественно поэтому, что в те времена не было придумано мотора, который мог бы приводить лодку в движение во время нахождения ее под водою, — справедливо утверждал журнальчик «Вокруг света» в 1914 году. — Паровые машины для этой цели совсем не годились. Потому появилась идея ставить на подводные лодки движки 2-ух родов: один для приведения лодки над водою, а 2-ой — под водою».

Ах так раз для этого пригодились три величавых изобретения: бензиновый двигатель, электромотор и аккумулятор. Нефть и электричество позволили человеку уверенно вторгнуться в гидрокосмос.

Тяжело поверить, но 1-ый электродвигатель заработал еще при жизни Пушкина: в 1834 году русский ученый Борис Якоби сконструировал и пустил в ход 1-ый в мире электродвигатель. Мощность его не превосходила одной лошадиной силы. Но это стало прорывом в технике, схожим изобретению паруса, мельничного крыла и паровой машины. Кстати, первыми направили внимание на диковину, вращавшуюся средством невидимой силы, мореплаватели. И уже спустя 5 лет по Неве против течения (!) пошел катер без парусов и весел. Его электромотор крутил гребной винт, питаясь от гальванической батареи, состоявшей из 320 частей. И аккумулятор, и электромотор подарил подводникам конкретно он — петербургский изобретатель Якоби. Первым, кто не только лишь додумался поставить батареи и электромотор на подводную лодку, да и сделал это, был земляк Якоби, Степан Карлович Джевецкий. Вышло это в 1884 году. То была 1-ая в мире подводная лодка с электронным движком. Мысль была подхвачена британцами. Через год по Темзе прошла подводная лодка-электроход, построенная по проекту Кемпбелла и Эша.

И все-же Степан Джевецкий… Отпрыск волынского помещика вошел в историю, при этом никак не сельского хозяйства. 10-ки лет дал он делу изобретения подводной лодки и много, нужно сказать, в том преуспел.

Кстати, герб российского подводного флота справедливо было бы украсить орхидеями, и вот почему. В 1879 году, как вспоминает патриарх российского судостроения академик А.Н. Крылов, «Александру III было доложено о лодке Джевецкого. Он пожелал ее созидать. Было приказано привезти лодку в Гатчину и спустить в отличающееся прозрачностью воды Серебряное озеро и назначен денек показа лодки царю. Джевецкий некоторое количество дней бороздил озеро, изучая королевскую пристань и как к ней ловчее пристать. Зная, что Александр III неразлучен с царицей Марией Федоровной, Джевецкий заказал букет самых прекрасных орхидей — возлюбленных цветов королевы. Настал денек испытаний. Правитель и королева сели в шлюпку, на которой вышли на середину озера, а Джевецкий, пользуясь прозрачностью воды, маневрировал около этой шлюпки, время от времени проходя под нею. В конце концов шлюпка подошла к пристани, правитель и королева вышли… Джевецкий с легкостью привстал, открыл горловину, вышел на пристань, преклонил колено и подал королеве прекрасный букет орхидей, сказав: «Это дань Нептуна Вашему Величеству». Королева пришла в экстаз, правитель остался очень доволен, благодарил Джевецкого и отдал приказ дежурному генерал-адъютанту поведать об этих опытах военному министру П.С. Вановскому, чтоб он озаботился может быть спешной постройкой 50 лодок…» Пожалуй, это была 1-ая победа русского подводного флота.

Странноватое дело, мореплаватели выстроили 1-ый самолет (капитан I ранга А. Можайский) и 1-ый автомобиль (в Рф — офицер флота Е. Яковлев). Но изобретать подводную лодку брались… фермеры и монахи, контрабандисты и политические заключенные, артиллеристы и папарацци, суровые инженеры и малограмотные авантюристы. И исключительно в начале XX века за дело взялись мастера: инженер-кораблестроитель и моряк-минер — Иван Григорьевич Бубнов и Миша Николаевич Беклемишев. Первому — всего 28, он только-только искрометно закончил Морскую академию, второму — чуть за 40, он много повидал, командуя канонерскими лодками береговой обороны. Тут сошлись талант и опыт, грубость и расчет. Работы велись в строжайшей тайне. Воспрещалось даже употреблять в документах и переписке слова «подводная лодка». Подводный корабль назывался поначалу «Миноносцем 113». Потом номер поменяли на имя «Дельфин». До того как браться за работу, Беклемишев, малоизвестный педагог кронштадтских минных классов, побывал в США, Великобритании, Германии и Италии, где обезумевшими темпами, с оглядкой на соседей (не опередили бы!) строились подводные лодки. Беклемишеву удалось находиться во время 1-го из погружений лодки известного южноамериканского изобретателя Саймона Голланда. Хоть какой конструктор, до того как засесть за работу, изучает все, что было изготовлено его предшественниками. Конкретно так поступили и Бубнов с Беклемишевым: они обобщили сведения, добытые Беклемишевым, и разработали собственный, уникальный, проект, главные принципы которого соблюдались русскими судостроителями пятнадцать лет. Если сопоставить две соразмерные лодки — русскую «Дельфин» и южноамериканскую «Фултон» (компания Голланда), то сопоставление будет очевидно не в пользу заморских конструкторов.

«Дельфин» погружался на 20 метров поглубже «Фултона» (50 и 30 метров), прогуливался над водой резвее на полтора узла, в 2 раза сильнее был вооружен (два торпедных аппарата заместо 1-го). Единственное, в чем уступал он «Фултону», — так это в дальности надводного плавания: 243 мили против 500. Сразу после «Дельфина» Бубнов с Беклемишевым разработали проект новейшей лодки с огромным водоизмещением — в 140 тонн. Головному кораблю дали имя «Касатка». За ней пошли «Скат», «Налим», «Макрель»… Российский подводный флот зарождался не в тихой заводи — водоворот русско-японской войны втягивал в себя новорожденные корабли прямо со стапелей. Зыбучие, небезопасные быстрее для собственных экипажей, чем для неприятеля, эти ныряющие кораблики смело уходили в море и занимали там боевые позиции.

«…Рано днем, — писал в собственном дневнике командир подводной лодки «Касатка» лейтенант Миша Тьедер, — я увидел на горизонте несколько дымков, почему тотчас начал подымать якорь. Скоро ясно обрисовались силуэты 6 миноносцев, которые держали курс прямо на меня. Предполагая, что это вражеские миноносцы, я желал было начать погружение, чтоб принять атаку в подводном положении, но… вспомнил предписание начальства — не нырять. Дело вот в чем. Начальство мое, отправляя меня в море и, естественно, зная отлично, каким опытом подводного плавания я обладал, пройдя самый жалкий его курс и опасаясь взять на себя ответственность в случае смерти моего экипажа и катастрофы с лодкой, решило выйти из сложного положения и отдало мне на всякий случай предписание, естественно, словесное, в течение этого «боевого похода» — не нырять…

Нельзя было не преклоняться перед каждым из команды нашего отряда. Что пригнало его сюда, на подводные лодки, в это горнило угрозы, где любая минутка могла стоить ему жизни, где на каждом лежала масса обязательств и тяжеленной работы, в то время когда на большенном линейном корабле он мог бы практически избавиться от их. Офицер мог еще рассчитывать у нас на всякого рода «благополучия», ничего ведь подобного уже не мог ожидать матрос, меж тем сколько бескорыстного служения было видно в каждом его шаге на лодке, сколько идеологического выполнения собственного долга, чуждого каких-то эгоистических целей».

На самом деле дела, то были полуэкспериментальные эталоны, не прошедшие толком ни промышленных, ни полигонных испытаний, с недообученными командами, с безопытными офицерами. Но даже в таком виде семейство железных дельфинов внушало японскому флоту суровые опаски. Корабли микадо так и не рискнули приблизиться к Владивостоку с его отчаянными подводными лодками.

К 1900 году ни в каком военно-морском флоте мира еще не имелось боевых подводных лодок. Но зато в следующие три года все ведущие морские державы стали строить эти корабли практически обезумевшими темпами. Первыми в состав собственного флота подводные лодки ввели америкосы. Это была субмарина, построенная инженером Голландом из Петерстона. 1-ый вариант его подводного аппарата был почти во всем идентичен с подлодкой Джевецкого. Только девятый по счету проект упрямого конструктора был принят южноамериканским военным ведомством и 1-ые подводные «голланды» были зачислены в состав ВМС как боевые корабли. Случилось это в 1900 году. Поэтому конкретно америкосы первыми отметили 100-летие собственного подводного флота. Хотя мы смогли бы отпраздновать схожий юбилей лет на 20 ранее. Ведь конкретно в 80-е годы XIX века в Рф была сооружена самая массовая серия подводных лодок Джевецкого — 50 единиц. Целая флотилия! Но все дело в том, что их не зачислили в боевой состав флота, а подчинили Инженерному ведомству в качестве плавучих торпедных батарей для защиты береговых крепостей с моря.

Итак, человек спустился в подводную лодку и вышел на ней в атаку за длительное время до рождения книжного «Наутилуса» капитана Немо, ну и самого Жюля Верна. С того времени за 100 с маленьким лет изначальные «Черепахи» растянулись, приобретя быстрые очертания щучьих тел.

Прошло еще полсотни лет, и подводные лодки выросли в размерах, раздобрели в формах: стали кургузо-округлыми, как будто сократившиеся от сытости пиявки. В таком виде — в виде атомных «кочующих» подводных ракетодромов — они небезопасны сейчас не только лишь для океанского судоходства, да и для огромных городов хоть какого, самого широкого материка. Их так и именуют — «сити-киллерз» — «убийцы городов». Именно тогда и вспомнили про субмарины с тощими щучьими телами — вспомнили дизель-электрические подводные лодки. Они, непременно, уступают атомоходам в скорости, но зато под водой и на электромоторах практически бесшумны, а означает, и еще более чутки. И «убийцы городов» — железные «драконы», «скорпионы», «скаты» и «акулы» — стали осторожничать в собственной родной стихии…

Но об этом — позднее.

Николай Черкашин

——————————-

Дитя глубин и ужаса

Невидимые убийцы

8 мая 1915 года мир содрогнулся от кошмара. Немецкая подводная лодка «U-20» у берегов Ирландии затопила большой лайнер «Лузитания». В итоге этой катастрофы погибло 1198 пассажиров и моряков. Это событие вызвало шок, не наименьший, чем смерть «Титаника».

Стало ясно, что наступила новенькая эра владычества ожесточенных подводных убийц. Если «Титаник» умер в итоге стечения роковых событий, то «Лузитания»,

как и огромное количество других кораблей, не являвшихся военными, была потоплена с тем расчетом, чтоб вызвать панику и ужас.

Подводные лодки из хитроумных технических игрушек не только лишь стали опасностью торговым и штатским судам, да и положили конец безграничной власти на море линкоров, крейсеров и других надводных кораблей.

Итак, в годы первой мировой войны воюющее население земли освоило еще одну стихию, в какой возлагало надежды одерживать решающие победы, — гидрокосмос. Появилось фактически невидимое орудие — подводные лодки. В их была реализована вековая мечта военных о шапке-невидимке. Кто из полководцев не грезил наносить суровые удары, оставаясь незамеченным для противника, а означает, и неуязвимым? Один из первых российских подводников, старший лейтенант Иван Ризнич, пояснял значение подводных лодок на таком примере: «Однажды в трюмах парохода, везшего кипы хлопка из Индии, увидели змей. Змеи появлялись из хоть какой щели и смертельно жалили. Ужас овладел команду и пассажиров. Сила змей была в непредсказуемости их возникновения и в полной скрытности. Так и подводные лодки. Одна только идея, что кое-где вблизи находится подводная лодка, будет парализовывать врага страхом».

Вобщем, во времена Ризнича субмарины были не столько подводными, сколько ныряющими кораблями. Они могли находиться под водой чуток более суток. Позже иссякал кислород либо разряжалась аккумуляторная батарея и лодка обязана была всплывать, иногда под дулами неприятельских орудий. Возникновение первых боеспособных российских подводных лодок так встревожило японское командование, что, когда на мине, поставленной минным заградителем «Амур», подорвался броненосец «Хатсусе», все корабли его охранения открыли огнь 2-мя бортами. И в течение сорока 5 минут молотили воду, думая, что это была атака российских субмарин. Но, к огорчению, в Порт-Артуре российских подлодок тогда не было…

Еще в 1900 году контр-адмирал Вильгельм Витгефт обратился с докладной запиской к командующему морскими силами Тихого океана с предложением: в порядке опыта установить на старенькых лодках Джевецкого торпедные аппараты и выслать их на Далекий Восток. В конце года пароходом Добровольческого флота «Догмар» «посылка» была доставлена. При всем этом Витгефт попросил дать телеграмму с благодарностью подводникам. Было изготовлено все, чтоб жители страны восходящего солнца узнали об этом. Это и вызывало такую панику при подрывах их кораблей на минах.

Все же многие морские чины относились к подводным лодкам с огромным скептицизмом. Командующий вице-адмирал Н.И. Скрыдлов не скрывал, что является их противником. Того же представления придерживался и вице-адмирал А.А.Бирилев, будущий морской министр. Но невзирая ни на что, подводный флот развивался, учились команды будущих субмарин, разрабатывалась стратегия и методы ведения боевых действий. Строились и проектировались новые типы кораблей для новых задач. Все приходилось делать в первый раз, даже командные слова для управления лодкой приходилось выдумывать.

Техником путей сообщений М.П. Налетовым была в первый раз предложена мысль подводного минного заградителя, потом реализованная им в именитом «Крабе».

Выдающимся конструктором И.Г. Бубновым был спроектирован и построен ряд очень успешных кораблей с массивным торпедным вооружением. Если на зарубежных субмаринах были установлены 1 либо 2 трубчатых торпедных аппарата, то на бубновских «Акуле» их было 4, а на «Барсе» и «Пантере» — по 8. Но они вступили в строй уже в процессе первой мировой войны.

Невзирая на все это, Наша родина, проиграв войну с Японией, к 1914 году оказалась с таким подводным флотом, который имел очень малую боевую ценность.

Большая часть держав, видя итоги русско-японской войны в торжестве японской артиллерии при Цусиме, в искусстве минеров и в малой эффективности подводных лодок, выделяло максимум средств на строительство дредноутов и сверхдредноутов. Суровое внимание уделялось также и развитию минного орудия.

«Германская подводная война», «подводный террор» — эти определения в годы первой мировой заставляли моряков и пассажиров кораблей, оказавшихся в «запрещенных зонах», напряженно всматриваться в каждую точку, возникающую на поверхности воды, надеясь, что это не перископ подводной лодки либо бурунный след торпеды.

22 сентября 1914 года в течение 1 часа 15 минут 500-тонная немецкая лодка «U-9» выслала на дно три английских броненосных крейсера — «Кресси», «Абукир» и «Хог». Британия понесла утраты, огромные, чем были при Трафальгарском сражении: погибло без малого полторы тыщи человек. Действуя в пиратском духе, Германия за время войны потопила более 5 800 судов. Невооруженные корабли отчаливали на дно без предупреждения и предоставления времени для посадки на спасательные шлюпки. Это являлось нарушением Гаагской конвенции. Невзирая на разные заявления Германии о военных зонах, официально «неограниченная подводная война» не объявлялась прямо до начала 1917 года.

Во время первой мировой войны сравнимо маленькие, с малыми экипажами подводные лодки стали неотъемлемой частью военных флотов. Их способность действовать скрытно в открытом море и у берегов противника, внезапность нанесенных ударов пробудили к ним энтузиазм, и субмарины стали строиться и врубаться в составы флотов всех государств все в огромных количествах.

Германия за годы первой мировой войны выстроила 372 лодки, утратив 178 из их. Великобритания, начав войну с 68 лодками, в процессе боевых действий ввела в строй еще 179. За 13 лет, предыдущих первой мировой войне, Франция отдала флоту 6 экспериментальных и 104 серийных лодок 22 разных типов. В составе российского флота перед революцией и штатской войной было 52 подводные лодки. 1-ая глобальная показала, что на море появилась новенькая сила с новыми способами и стратегией ведения боя.

«Никогда до этого боевой опыт не изучался так кропотливо, как в годы, последовавшие за первой мировой войной, — отмечали историки. — И никогда до этого воюющие державы не делали из изученного боевого опыта настолько расходящихся выводов. Так, британцы лицезрели в подводных лодках приемущественно орудие противолодочной обороны и морской блокады. Америкосы считали главной целью подводных лодок боевые корабли противника — линкоры, авианосцы, крейсеры, эсминцы. Жители страны восходящего солнца стремились сделать лодки, способные действовать в составе эскадр, господствующих на море. В конце концов, немцы, считая, что главной целью подводных лодок будет неприятельский торговый флот, ставили их в этой борьбе на 2-ое место после надводных рейдеров — быстроходных линейных крейсеров».

Так в согласовании с муниципальными взорами на назначение подводного флота во 2-ой мировой войне и действовали немцы, итальянцы и жители страны восходящего солнца против союзных подводных армад СССР, Англии, Америки и Франции. Немцы чуть не убили торговый флот Британии.

Британцы научились профессионально вести борьбу с подводными лодками противника. Америкосы охотились за японскими авианосцами и топили их при мельчайшей способности.

Русский подводный флот с самого начала создавался как ударная часть военно-морских сил и имел в собственном составе подводные лодки разных типов: малые — для действий в прибрежных районах, средние — для открытого моря, огромные — для крейсерских операций на отдаленных коммуникациях противника. Первым кораблем, который проектировался для русского флота, была подводная лодка типа «D». В 1927 году была заложена 1-ая серия таких лодок. Субмарины проектировались и строились не только лишь с учетом их боевого предназначения, принимался во внимание и театр военных действий. Так, для Тихоокеанского флота строились лодки XI серии, которые могли перевозиться по стальной дороге в разобранном виде. А в 1932-м конструктор А.Асафов предложил малые подводные лодки, транспортируемые уже в собранном виде.

К 1940 году СССР обладал самым бессчетным и современным подводным флотом в мире. В его составе было 16% огромных лодок, 45% средних и 39% малых. Русские подводники за время боевых действий убили 938 000 тонн неприятельского торгового флота и 87 боевых кораблей различного класса. Многим кораблям было присвоено звание «Гвардейских», а их командиры были удостоены звания «Герой Русского Союза». Мастерство в бою помогало даже в не обычных для подводных лодок артиллерийских боях с надводными и противолодочными кораблями противника. Подводники научились делать и бесперископные атаки по данным гидроакустики. Лодка под командой Н.Лунина вступила в бой с фашистским линкором «Тирпиц», заставив его отрешиться от намеченной операции.

В августе 1942 года германская разведка получила сведения о переходе из Гибралтара на Мальту английского конвоя из 14 больших транспортов. Британцы включили в состав охранения не считая эсминцев и крейсеров авианосец «Игл», который был должен обеспечить прикрытие конвоя с воздуха, да и он сам оказался жертвой торпедной атаки германской лодки «U-73» — взрыв паровых котлов сгубил авианосец, и лишенный воздушного прикрытия конвой был практически весь уничтожен германскими торпедными катерами, самолетами и подводными лодками.

Германские подводники в процессе войны пустили ко дну 2 линкора, 5 авианосцев, 6 крейсеров и 88 кораблей других классов, а утраты союзников в транспортных кораблях были еще большенными.

30 января 1945 года на русской подводной лодке «С-13», находившейся в Южной Балтике, акустик поймал шумы винтов группы кораблей, об этом немедля было доложено капитану 3-го ранга А.Маринеско. Лодка двинулась навстречу, и в 21.10 управляющий сигнальщик нашел неприятельские суда. Это были теплоход «Ганза» и лайнер «Вильгельм Густлов», окруженные кораблями охранения.

Несколько часов погони и 3 массивных взрыва унесли на дно 50 экипажей из 1500 обученных подводников фашистской Германии. Охранение не ждало нападения подводной лодки со стороны прибрежного мелководья. За другой поход экипаж «С-13» уничтожил еще 8 тыщ — целую дивизию —наилучших германских профессионалов с большого транспорта «Генерал Штойбен».

Из итогов первой мировой войны любая страна сделала собственный вывод. Америкосы считали, что линкоры, авианосцы, крейсеры будут главной целью субмарин, и строили подводные лодки, способные действовать в составе флота, при этом конкретно в водах противника. И владея сначала 2-ой мировой войны 112 лодками, в процессе ее разработали ряд успешных конструкций лодки «Гэтоу» и модификацию лодки типа «Балао», введя в строй 203 новые субмарины.

В процессе войны утраты янки составили 52 подводные лодки, погибшие от японских надводных кораблей. Жители страны восходящего солнца в свою очередь утратили 9 авианосцев, 1 линкор, 12 крейсеров, 122 малых надводных корабля и 23 подводные лодки — практически третья часть всего флота. Из всех воюющих держав Япония повышенное внимание уделяла подводным лодкам, несущим на борту самолет. Верхом достижений стали субмарины серии «I-400», способные расположить на борту два бомбовоза, потом ангар был увеличен до 3 самолетов. Эти авианесущие субмарины могли автономно находиться в море до 90 дней с радиусом деяния до 30 тыщ миль и скоростью хода 16 узлов. Но до конца войны жителям страны восходящего солнца удалось выстроить всего 2 лодки такового типа.

Самым большим подводным флотом к началу войны располагали итальянцы. Его базу составляли средние лодки типа «Аргонаута». В процессе боевых действий, которые велись в главном в Средиземном море, была введена в строй еще 41 лодка. Но основным фуррором итальянского флота был 1-ый опыт внедрения человекоуправляемых торпед. Две такие торпеды (мини-лодки) в декабре 1940 года навечно вывели из строя два британских линкора. К сентябрю 1943 года Италия вышла из войны. Ее утраты составили: 84 лодки были потоплены, 34 капитулировали, 20 уничтожены своими экипажами, 10 захвачены германцами, 9 разоружены.

Первыми итальянский опыт интенсивно начали использовать британцы. Разработав управляемую ракету-транспортировщик типа «МК-1», переоборудовали под ее носители несколько подводных лодок, в том числе «Тандерболт».

Германцами же было сформировано так называемое соединение «К» (от Kleinkampferband — соединение малого боя. — Прим. авт.). На его вооружении были управляемые торпеды и сверхмалые подводные лодки типа «Зеехунд», «Мольх Бибер» и др. У японцев были управляемые торпеды типа «Кайтэн-1» и «Кайтэн-2», которые могли транспортироваться на лодке носителя «И-58». Но ни одна из их в боевых действиях не участвовала.

В процессе 2-ой мировой войны было опробовано много новшеств в подводной войне, некие из их получили предстоящее развитие в период после войны. Судьба же других завершилась в военном противоборстве. Драматично сложилась судьба военно-морского флота Франции. Ее корабли топили и британцы, и америкосы, и немцы, и даже сами французы. Из 77 лодок она растеряла 65, 29 были потоплены союзниками, 19 — самими французами, а другие — итальянцами, германцами и японцами.

Во время войны проявились как сильные, так и слабенькие стороны субмарин. Вроде бы там ни было, но с поля боя подводные лодки возвратились с обилием новых устройств и приспособлений. Они стали заряжать аккумуляторные батареи, фактически не всплывая, а только выставив на поверхность воздухозаборник шноркеля. Акустические торпеды сами наводились на шум винтов цели. Возросли мощь орудия, скрытность, дальность деяния, но появились и средства по обнаружению и уничтожению. Субмарины обрели ночное зрение при помощи радаров, также подводное чутье благодаря гидролокаторам-сонарам. Они научились пеленговать не только лишь вражеские радиопередатчики, да и лучи его радиолокаторов.

Так противоборство под водой перенеслось из гидрокосмоса в иную сферу — в радиоэлектронные поля, в эфир. Было выдумано и огромное количество других новшеств, но от головного недочета — необходимости через двое-трое суток подводного хода всплывать на поверхность — подводные лодки так и не избавились.

Николай Черкашин

http://www.vokrugsveta.ru/vs/article/12/

Другие статьи:
Интернет журнал НЛО МИР

Всего комментариев: 0

Оставить комментарий

*

code

Редакция рекомендует

close
x