Авиационно — космическая система СПИРАЛЬ

Авиационно - галлактическая система "СПИРАЛЬ"

Авиационно - галлактическая система "СПИРАЛЬ"

Авиационно - галлактическая система "СПИРАЛЬ"

Авиационно - галлактическая система "СПИРАЛЬ"

Авиационно - галлактическая система "СПИРАЛЬ"

Авиационно - галлактическая система "СПИРАЛЬ"

Авиационно - галлактическая система "СПИРАЛЬ"

Проект «Спираль» появился из соревнования 2-ух конструкторских бюро: КБ П.О.Сухого и А.И.Микояна. Оба КБ предложили схожие аэрокосмические системы, а Сухой, к тому же, имел проект томного бомбовоза Т-4, который предполагалось использовать в качестве носителя. Но, в конце концов, соревнование завершилось в пользу Микояна. Так появился проект «Спираль».

Официально создание воздушно-космической системы «Спираль» («тема 50», позже — 105-205), было доверено ОКБ А.И.Микояна Приказом МАП от 30 июля 1965 г.

Цифра «50» символизировала приближающуюся 50-ю годовщину Величавого Октября, когда должны были состояться 1-ые дозвуковые тесты. В конце 1965 г. вышло постановление ЦК КПСС и СМ СССР о разработке Воздушно — орбитальной системы (ВОС) — Экспериментального комплекса пилотируемого орбитального самолета «Спираль».

В соответствиями с требованиями заказчика конструкторам поручалась разработка ВКС, состоящей из гиперзвукового самолета-разгонщика (ГСР) и орбитального самолета (ОС) с ракетным ускорителем. Старт системы — горизонтальный, с внедрением разгонной телеги. После набора скорости и высоты при помощи движков ГСР происходило отделение ОС и набор скорости при помощи ракетных движков двухступенчатого ускорителя. Боевой пилотируемый одноместный ОС многоразового внедрения предугадывал внедрение в вариантах лазутчика, перехватчика либо ударного самолета с ракетой класса «Орбита — Земля» и мог применяться для инспекции галлактических объектов. Спектр опорных орбит составлял 130-150 км высоты и 45-135о наклонения, задачка полета должна была производиться в течение 2-3 витков. Маневренные способности ОС с внедрением бортовой ракетной двигательной установки должны обеспечивать изменение наклонения орбиты на 17о (ударный самолет с ракетой на борту — 7о) либо изменение наклона орбиты на 12о с подъемом на высоту до 1000 км. После выполнения орбитального полета ОС должен заходить в атмосферу с огромным углом атаки (45-65о), управление предусматривалось конфигурацией наклона при неизменном угле атаки. На линии движения планирующего спуска в атмосфере задавалась способность совершения аэродинамического маневра по дальности 4000…6000 км с боковым отклонением + 1100…1500 км. В район посадки ОС выводится с выбором вектора скорости повдоль оси взлетно — посадочной полосы, что достигается выбором программки конфигурации наклона, и совершает посадку с применением турбореактивного мотора на грунтовой аэродром II класса со скоростью посадки 250 км/ч.

29 июня 1966г., назначенный основным конструктором системы Г.Е. Лозино — Лозинский, подписал приготовленный аванпроект. Основной целью программки было создание пилотируемого ОС для выполнения прикладных задач в космосе и обеспечения постоянных перевозок по маршруту Земля-орбита-Земля.

Система, расчетной массой 115т, состояла из многоразового гиперзвукового самолета-разгонщика (ГСР; «изделие 50-50″/изд.205), несущего на для себя орбитальную ступень, состоящую фактически из многоразового ОС («изделие 50″/изд.105) и разового 2-х ступенчатого ракетного ускорителя.

Для рабочего проектирования орбитального корабля в 1967г. в городке ракетчиков, подмосковной Дубне, был организован филиал ОКБ А.И.Микояна, который возглавил заместитель Головного конструктора — П.А. Шустер. Начальником ОКБ филиала был назначен Ю.Д.Блохин, ставший потом зам. Гл. конструктора НПО «Молния», а его заместителем по производству — Д.А. Решетников, потом зам. Ген. директора опытнейшего завода НПО Молния.

Нареченные руководители начали сформировывать творческий коллектив. В филиале, в числе других, была организована бригада «Аэродинамика и динамика», во главе которой встал юный выпускник МАИ В.П.Найденов. Он сходу начал налаживать связи с Центром подготовки астронавтов, которые в предстоящем вылились в тесное сотрудничество и сыграли огромную роль в отработке систем управления на уникальной базе Звездного города.

В 1966г. к теме Спираль подключился ЦАГИ, где в то время директором был В.М.Мясищев и обширно велись исследования аэродинамики гиперзвуковых скоростей. В связи с большой сложностью программки Спираль в эскизном проекте предусматривалась поэтапная отработка всей системы.

В том же 1966 г. было принято решение о постройке аналога ЭПОС (Экспериментально Пилотируемый Орбитальный Самолёт), он же «Лапоть» — изд.105-11 (с ТРД, но без ЖРД и газодинамического управления) для атмосферных испытаний аппарата на дозвуковых скоростях при сбросе его с подходящим образом переоборудованного самолета Ту-95КМ. К постройке аналога приступили в 1968 г., параллельно на авиационном заводе в Куйбышеве (Самаре) началось переоборудование выделенного ВВС бомбовоза Ту-95КМ № 2667 в экспериментальный самолет-носитель. Позже к испытаниям планировалось подключить два других аналога ЭПОС, сейчас уже с ЖРД, — изд.105-12 и 105-13, которые могли бы совершать полет со сверхзвуковыми и гиперзвуковыми скоростями соответственно. Для отработки высотного пуска турбореактивного мотора РД36-35К была сотворена летающая лаборатория Л-18 на базе ракеты К-10С и самолета-носителя Ту-16К-10.

В 1970 г. все работы по постройке аналогов ЭПОС были переданы с ММЗ «Зенит» на Дубненский машиностроительный завод. Для работ по теме из состава филиала в Дубне собрали группу в 150 человек, а ОКБ-155-1 выделили в самостоятельную компанию, сейчас известную как МКБ «Радуга». Тут завершалась сборка изд.105-11 № 1-01, а в 1971 г. началось изготовка аналога 105-12, также 5 изделий экспериментальной 0-й партии (№ 001 — 005). 1-ое из их предназначалось для статических испытаний, 2-ое — для испытаний средств спасения, третье и 4-ое — для отработки ЖРД и газодинамического управления, 5-ое — для теплопрочностных испытаний. Изделие № 002 было сделано в 1971 г., № 005 — в 1973 г., № 001 и 003 — в 1974 г. Не считая того, в программке испытаний по программке «Спираль» с 1971 г. учавствовали сделанные в ЛИИ в масштабе 1:3 и 1:2 модели ЭПОС, получившие заглавие «Бор» (Беспилотный Орбитальный Ракетоплан). Сборка самолета-аналога 105-11 закончилась в 1974 г., в будущем году он был перебазирован в ГК НИИ ВВС в Ахтубинске, где началась подготовка к летным испытаниям.

Требовалось снять свойства сил, воздействующих на шасси в лыжном варианте при движении аппарата по земле. Аналог ЭПОСа доставили на полигон в конце большого испытательного аэродрома. Спецкраном поставили на обнаженный грунт, выветренный жаркими суховеями практически до прочности наждака. Под тяжестью конструкции лыжи в него впечатались прочно. Летчик-испытатель микояновской компании Авиард Фастовец занял место в кабине. Неистово загрохотал запущенный им движок, но аппарат — ни с места. Полили грунтовую полосу водой — не посодействовало. Летчик обязан был выключить движок, спецы недоумевали, что еще необходимо сделать.

Никто не увидел, как подошел к нам начальник полигона Загребельный, — вспоминает полковник Владислав Чернобривцев, прошлый в пору испытаний по программке ЭПОСа ведущим инженером 1-го из отделов Муниципального НИИ ВВС. — Ивана Ивановича мы считали достаточно дальним от чисто летного дела человеком, а здесь он вдруг вылез с советом:

— Можно перед вашей птичкой наколотить арбузов — их у нас тут богато. Именно тогда побежит наверное.

Все уставились на него, как на одичавшего фантазера, но по некому размышлению согласились: давай, дескать, чем черт не шутит! Загребельный распорядился, и скоро два грузовика с полосатыми шарами до края бортов медлительно покатились вперед от носа аналога. Арбузы громко шлепались на землю, обильно устилая ее скользкой мякотью в протяжении около 70 метров. Подняв аппарат краном, мы подложили сочные половинки арбузов и под все лыжи. Фастовец опять сел в кабину. Когда обороты мотора вышли на максимал, аппарат в конце концов стронулся и, ко всеобщему ублажению, заскользил по полосе все быстрей и быстрей….

Так, благодаря находчивости аэродромного спеца, испытательное задание было выполнено без значимой задержки. К летным испытаниям дозвукового аналога в лыжно-колесном варианте приступили последующей весной, в мае 1976 года. Сначала производились так именуемые подлеты: после отрыва от земли 105.11 сразу по прямой шел на посадку. Таким макаром его опробовали Игорь Волк, Валерий Меницкий (оба потом удостоились званий Героя Русского Союза и заслуженного летчика-испытателя СССР) и Герой Русского Союза заслуженный летчик-испытатель СССР Александр Федотов, прошлый в ту пору шеф-пилотом микояновской компании. Вместе с микояновцами в испытаниях по программке ЭПОСа участвовали и военные спецы — летчики и инженеры Муниципального НИИ ВВС.

Но основная нагрузка в летных испытаниях дозвукового аналога легла на плечи Героя Русского Союза Авиарда Фастовца. В том же году, 11 октября, он успел совершить к тому же маленький перелет с одной грунтовой полосы просторного аэродрома на другую. А через год стал готовиться к воздушным стартам из-под фюзеляжа Ту-95КМ. Он, как будто большая наседка, втягивал под себя птенца так, что кабина аналога до половины остекления уходила за обрез бомболюка, с которого были сняты створки, а воздухозаборник мотора оказывался стопроцентно сокрытым в фюзеляже носителя. Подвеска выходила полувнешней. У пилота аналога все таки оставалась возможность для обзора в фронтальной полусфере. А вот для обеспечения пуска мотора пришлось смонтировать дополнительную систему наддува. Сначала в полетах, без отцепки, проверялись способности только выпуска аналога в воздушный поток на специально удлиненных держателях и включения в таком положении его мотора. Особенных затруднений все это не вызвало. Только один раз РД-36К вроде бы недовольно чихнул на высоте, обороты зависли. Но по мере понижения (а он и нужен-то был для работы конкретно в таком режиме на атмосферном участке полета после условного покидания орбиты) вышел на данные обороты, как требовалось.

В конце концов 27 октября 1977 года приступили к самому трудному шагу. Напутствуемый дружественной подначкой экипажа Ту-95КМ во главе с заместителем начальника службы летных испытаний бомбардировочной авиации подполковником Александром Обеловым (сейчас генерал-майор авиации), место в обычной уже ему кабине аналога ЭПОСа занимает Фастовец. Держатели подтягивают аппарат к люку. Загрохотали винтами и турбинами все четыре мотора носителя, и он после томного разбега уходит в нахмуренное осеннее небо. На высоте 5 тыщ метров сцепка ложится на боевой курс. Рассчитан он был заслуженным штурманом-испытателем СССР полковником Юрием Ловковым так, чтоб в случае экстремальной ситуации после отцепки пилот аналога имел возможность без огромных эволюций, снижаясь только по прямой, вписаться в посадочную глиссаду и приземлиться на собственном аэродроме. По самолетному переговорному устройству (СПУ), к которому подключен и отцепляемый аппарат, штурман с борта Ту-95КМ предупреждает:

Готовность ноль-четыре…

Вспоминает Герой Русского Союза, заслуженный летчик-испытатель СССР Авиард Гаврилович Фастовец:

Итак, до расцепки оставалось 4 минутки, мы к тому времени летели уже в достаточно большенном разрыве пасмурного слоя. Сползая на держателях в гибкий воздушный поток под фюзеляжем носителя, моя птичка мелко подрагивает от напора струй. Отклонен балансировочный щиток, чтоб сходу после отцепки обеспечить пикирующий момент, так как мы боялись подсоса в струе меж фюзеляжами обеих машин. Запускаю движок — работает накрепко.

— Движок в норме! — докладываю командиру экипажа и продолжаю последнюю проверку систем.

— Готовность ноль-один, — предупреждает СПУ голосом Ловкова. Но я уже все окончил, о чем и сообщаю экипажу носителя. Потом слышу: Сброс! Знаю, что на данный момент Ловков надавил кнопку, чтоб раскрыть замки держателей.

Отделившись, аппарат достаточно круто опускает нос, как будто собрался нырнуть с обрыва. Похоже, чуть перестарались с углом установки балансировочного щитка, настроив на быстрейший уход из спутной струи от носителя. Парирую отклонением рулей — птичка слушается их отлично. Автономный полет длился по данной программке без огромных отклонений. Означает, воздушный старт для отработки аналога полностью годится.

Правда, в реальных критериях сам ЭПОС стартовал бы с другой целью — для выхода на галлактическую орбиту и чуть по другому: со спины широкофюзеляжного корабля-разгонщика. Кстати, хорошую модель этой уникальной стреловидной машины, имеющей самые совершенные аэродинамические формы, и сейчас можно узреть в кабинете генерального директора НПО Молния. А значение такового вида старта тяжело переоценить. Раскрывалась принципная возможность пуска орбитального самолета фактически в хоть какой географической точке над планеткой, исключалась потребность в агрессивно привязанных к определенным местам наземных космодромах. И ничего, что разрабатываемый ЭПОС был невелик — несложно выстроить в более большом масштабе, свойства сохранятся. Принципиально знать: чем поближе старт к экватору, тем в большей мере можно использовать для разгона силу вращения Земли и при иных равных критериях выводить на орбиту груз большей массы.

Испытание аналога 105.11 длилось и в 1978 году, пополняя научно-технический задел по программке ЭПОСа. Один полет после воздушного старта выполнил Герой Русского Союза, заслуженный летчик-испытатель СССР Петр Остапенко. Еще 4 раза стартовал из-под фюзеляжа Ту-95КМ, экипаж которого возглавлял сейчас командир испытательной авиаэскадрильи полковник Анатолий Кучеренко. Кстати, этот опыт позже сыграл решающую роль в летной судьбе Анатолия Петровича.

Но в целом темпы реализации темы Спираль в 70-х годах стали замедляться и никого из конструкторов уже не могли удовлетворять. О судьбе ЭПОСа А.А.Гречко, быстро ознакомившись с аналогом 105.11 еще в исходной стадии работ, безаппеляционно заявил, что «фантазией мы заниматься не будем». А ведь маршал был в ту пору членом Политбюро ЦК КПСС, министром обороны СССР, и от его решения почти во всем зависела реализация многообещающего проекта.

Сказалось и такое событие. Наша страна, пожалуй, единственная, где галлактическое ведомство оторвано от авиапрома. К тому же меж ними появились трения как раз в ту пору, когда для аналогов ЭПОСа требовалось кооперирование усилий. Дело в том, что с 1976 года по настоянию лиц, ответственных за астронавтику (сначала Д.Ф.Устинова и министра общего машиностроения С.А.Афанасьева), наши конструкторы обязаны были ринуться вдогонку за янки, которые в то время уже занялись реализацией программки челночных полетов Спейс-Шаттл. Хотя с беспристрастной точки зрения нам Буран, таковой дорогостоящий орбитальный корабль со настолько большой грузоподъемностью, тогда был не нужен (многие спецы считают, что и доныне так). Недобрую роль сыграли политические амбиции наших больших управляющих. Им хотелось получить реванш после ряда неудач в развитии русской астронавтики. Ведь и секретари ЦК КПСС, и министры уже испытывали беспокойство за свое положение из-за того, что не производились обещания, даваемые ими в протяжении длительных лет Л.Брежневу.

Министерство общего машиностроения, получив госзаказ на создание системы «Энергия-Буран», стало, образно говоря, стягивать одеяло на себя. Тема «Спираль», разрабатываемая Г.Е.Лозино-Лозинским и его ассистентами, оказалась как будто бы излишней. Зря начальник ОКБ галлактического филиала Юрий Дмитриевич Блохин в справке, приготовленной в феврале 1976 года для ЦК КПСС в дополнение к заявлениям в министерство, пробовал уверить верхи в том, что работы, проводимые по программке ЭПОСа, и приобретенный в итоге издержек на сумму около 75 миллионов рублей научно-технический задел беспристрастно в ту пору были единственной в СССР практической базой для альтернативного решения по созданию многоразовой транспортной галлактической системы вообщем, а по жаркой конструкции — в особенности. Ссылался даже на то, что и в США компания Макдоннелл-Дуглас выше 7 лет проводила удачные исследования, также летные опыты в целях отработки аппарата с несущем корпусом, используя малоразмерные аналоги типа Х-24; от которых можно было бы в предстоящем перейди к созданию многоместного транспортного орбитального самолета по схеме несущий корпус. А уступила фирме Рокуэлл, протолкнувшей собственный проект Шаттла, никак не по техническим нюансам — просто у Макдоннелл-Дуглас оказались слабее связи с Пентагоном. (Забегая вперед: сейчас америкосы, разочаровавшись из-за катастрофы и аварий при пусках МТКК «Спейс-Шаттл», опять повели работы по программке, имеющей целью создание многообещающего воздушно-космического самолета с горизонтальными стартом и посадкой на обыденные ВПП. Этот аппарат, по их расчетам, обеспечит возможность неоднократных полетов в космос при 10-кратном по сопоставлению с Шаттлом уменьшением цены выведения грузов на орбиты.)

Обращался с письмом в ЦК КПСС, приводя аргументированные резоны за ускорение работ по программке ЭПОСа, и ведущий инженер НИИ ВВС Владислав Михайлович Чернобривцев. Но, как досадно бы это не звучало, ничто уже в расчет верхами не принималось. Д.Ф.Устинов в апреле 1976 года, скоро после ухода из жизни А.А.Гречко, занял пост министра обороны СССР, а мировоззрение его о перспективах развития галлактических исследовательских работ оставалось прежним.

Окончание летных тестов на аналоге 105.11 случаем совпало с его поломкой при посадке в сентябре 1978 года. В тот раз его пилотировал военный летчик-испытатель полковник Василий Урядов. Следил за ним, сопровождая в полете на МиГ-23, Авиард Фастовец. Входить на посадку пришлось против закатного солнца, видимость ограничивала дымка. Незадолго перед тем полосу расширили и соответственно преставили ограничительные флажки. Да только расчистить до конца, заравнять колдобины и кочки не успели. Управляющий полетов был опытнейший — Герой Русского Союза, заслуженный летчик-испытатель СССР генерал-майор авиации Вадим Петров, да и его подвела нехорошая видимость. По ошибке приняв уклонившийся на лево МиГ Фастовца за аналог, Вадим Иванович отдал команду Урядову довернуть на право. Тот выполнил. Снижаясь против солнца, поздно увидел, что вот-вот приземлится правее полосы. Реакция опытнейшего испытателя позволила ему отвернуть в последний миг и войти в зону флагов, но на большее высоты не хватило. Аппарат грубо приземлился на выпуклости земли.

Нет, аналог не разрушился — обошлось только трещинкой в районе силового шпангоута. Естественно, летчики все равно испытывали глубокую досаду. А вот инженеры и конструкторы… Молвят, нет худа без добра. И вправду. Спецам этот случай представил неожиданную возможность фактически проверить, соответствуют ли их расчеты точности конструкции испытанным нагрузкам. Результаты проверки оказались что нужно. Аналог ЭПОСа достойно выдержал труднейший экзамен. Его скоро вернули. Только летать ему больше уже не пришлось. Но судьбу темы «Спираль» решил не этот случай. Как и в судьбе ряда других проектов, тут отразились болевые трудности нашего общества — излишняя политизация науки, волюнтаризм, отсутствие коллегиальности в принятии решений, неприемлимо огромное значение личных отношений управляющих отраслей. Самое же, пожалуй, главное — неумение предугадать перспективы развития техники, безоглядная ориентация на чужой опыт во вред здравому смыслу.

Правда, опыт, обретенный теми, кто участвовал в разработке и испытаниях по программке ЭПОСа, не пропал даром. Хотя галлактический филиал микояновской компании скоро пришлось закрыть, 48 профессионалов из Дубны были переведены в предназначенное для выполнения работ по «Бурану» НПО «Молния». Так, прошлый заместитель начальника филиала по производству Дмитрий Алексеевич Решетников, внесший огромное количество принципиальных предложений по совершенствованию технологических процессов, потом стал директором опытнейшего завода в составе НПО «Молния», а прошлый управляющий бригады аэродинамиков Вячеслав Петрович Найденов — ведущим конструктором, возглавляющим математическое и полунатурное моделирование по программке «Буран».

В текущее время аналог ЭПОСа представлен в музее Военно-Воздушных Сил в подмосковном Монино.

Лупина Максим Владимирович.

ramzay@comail.ru

Другие статьи:
Интернет журнал НЛО МИР

Всего комментариев: 0

Оставить комментарий

*

code

Редакция рекомендует

close
x