Звездный час артиллерии

Звездный час артиллерии

Если в Русско-японскую войну на огнь артиллерии еще приходилось менее 15% утрат в живой силе, то в 1914 году — уже до 75, а в 1918-м (невзирая на развитие боевой авиации, возникновение хим орудия и улучшение полевой фортификации) — до 68%. При всем этом, когда речь входит о Первой мировой, вспоминают, обычно, томную артиллерию. Вправду, противники трепетали под огнем 280-мм либо 305-мм гаубиц, 420-мм мортир либо 380-мм жд пушек, которые выкидывали из жерл большие снаряды, прозванные «чемоданами».

Но основную ежедневную боевую работу на той войне делала более умеренная, да и более бессчетная артиллерия, войсковая.

К началу войны она была в Рф практически стопроцентно обеспечена и орудиями, и боеприпасами. Но потребности кампании превысили расчетные данные в 12—15 раз. Какие бы теории ни выдвигали стороны намедни столкновения, действительность значительно их скорректировала: пришлось увеличивать артиллерию не только лишь количественно, да и умножать типы и эталоны орудий, поменять их боекомплект, вводить новые службы.

Даже 1-ый маневренный период боевых действий востребовал больше пушек и выстрелов, чем ожидалось. С переходом же к позиционной войне потребности возросли неоднократно. С одной стороны, пришлось создавать артиллерию Резерва Головного Командования, в том числе из орудий большой мощности (в Рф они составили «тяжелую артиллерию особенного назначения»). С другой стороны, она «спускалась» вниз по звеньям войсковой организации. Своя неизменная огневая сила потребовалась бригадам, полкам и даже батальонам.

Звездный час артиллерии

3-дюймовая горная пушка обр. 1909 г. Калибр — 76 мм. Длина ствола — 15,3 калибра, масса орудия в боевом положении — 626,6 кг, масса гранаты — 6,5 кг, исходная скорость гранаты — 381 м/с, дальность стрельбы гранатой — 7500 м, скорострельность — 10 выстр/мин

Перемены на дивизионном уровне

В 1914-м артиллерия, которую потом назовут «дивизионной», включала легкую полевую, конную и горную. Состояла она из 3-дюймовых (76-мм) пушек — эталона 1900 и 1902 годов, облегченного «конного» варианта этих полевых пушек и горных пушек эталона 1904 и 1909 годов. Тогда за действенный настильный шрапнельный огнь немецкая пехота окрестила русскую полевую пушку «косой смерти».

Но скоро противник закончил ходить в атаки плотными цепями в полный рост по открытому месту, а заместо этого принялся интенсивно использовать складки местности, зарываться в землю, прикрываться проволочными заграждениями, строить укрепления, рассыпать по позиции укрытые пулеметные точки. Задачки артиллерии становились все труднее. Главной как и раньше оставалась борьба с живой силой. Но сейчас речь шла уже не столько о ее ликвидировании — такового достигнуть уже не удавалось, — сколько о угнетении ее и огневых средств на важном направлении действий дивизии. В руководстве «Свойства орудий и короткие указания для их применения» от августа 1916 года для 3-дюймовых полевых пушек ставились к тому же такие задачки, как обстрел окопов, борьба с пулеметами и артиллерией в окопах, проделывание проходов в проволочных заграждениях.

Глубина оборонительного фронта пехотной дивизии уже к середине войны возросла от 1—1,5 до приблизительно 10 км. Наибольшей дальности стрельбы «трехдюймовки» — 6,4 километра — уже не хватало, а прирастить ее, используя хорошие баллистические характеристики пушки, но не меняя кардинально конструкции, оказалось нереально. Выход отыскали сами артиллеристы: подкапывая на позиции землю под хоботовой частью орудия, они повышали угол возвышения ствола и достигали дальности до 8,6 километра. Введение 34-секундной трубки позволило стрелять на то же расстояние шрапнелью. Правда, шрапнель уже сходила тогда с боевой сцены. Прежние плюсы оборачивались недочетами — при настильной линии движения и малых углах к горизонту, на которых разрывались пушечные шрапнели, снопы пуль просто перехватывались насыпями, брустверами и козырьками окопов. Еще Русско-японская война принудила срочно вводить в боекомплект полевой пушки фугасную гранату, и сейчас ее роль безпрерывно росла. Уже осенью 1915 года в боекомплекте полевой артиллерии толика фугасных гранат возрастает с 15 до 50%.

Да и лимонка калибра 76 мм оказывалась слабенькой против блиндажей, огневых точек с козырьками, тем паче что при малом угле падения снаряда значимая часть энергии взрыва просто терялась, а значительная толика осколков уходила ввысь и в грунт. Большая часть зарывшихся в землю укреплений представляло собой «горизонтальные» цели, для их поражения снаряд был должен падать как можно отвеснее и нести больший разрывной заряд. К тому же пушки с отлогой, настильной траекторией не могли вести огнь через головы собственных войск. Безотступно требовались гаубицы.

Звездный час артиллерии

37-мм траншейная пушка Розенберга обр. 1915 г. Длина ствола — 22,8 калибра, масса орудия — 180, масса гранаты — 0,68 кг, исходная скорость гранаты — 435 м/с, дальность стрельбы гранатой — 3200 м, скорострельность — 8 выстр/мин

«Гаубизация» артиллерии

Более крутая (подвесная) линия движения стрельбы просит не только лишь большего угла возвышения ствола, да и существенно наименьшей исходной скорости снаряда, а соответственно, наименьшей относительной длины ствола и наименьшей плотности заряжания (дела массы порохового заряда к объему зарядной камеры). Потому гаубица может иметь существенно больший калибр, ежели пушка, при аналогичном весе и подвижности. Масса снаряда вырастает в кубе от роста калибра, а наименьшее давление пороховых газов в канале ствола позволяет уменьшить толщину стен снаряда. Все это дает огромную «убойную силу». Еще одна соответствующая черта гаубиц — переменный пороховой заряд, позволяющий разнообразить исходные скорости снаряда. В итоге гаубица оказывается очень гибким орудием по выбору линии движения и дальности полета снаряда. Правда, раздельное заряжание уменьшает скорострельность, а несколько зарядов существенно утяжеляют перевозимый боекомплект. Все же «гаубизация» полевой артиллерии стала одной из соответствующих черт Первой мировой войны.

К ее началу российская артиллерия, в отличие от французской, к примеру, имела на вооружении полевые гаубицы. Они занимали никак не настолько принципиальное место, как в германской, но оказались очень многообещающими.

Легкой полевой гаубицей российские артиллеристы занялись по опыту все той же Русско-японской. Главное артиллерийское управление обусловило для нее калибр 48 линий (122 мм) — нужно сказать, он оказался удачен и с фуррором прожил уже век. Хотя была разработана российская конструкция, на вооружение после испытаний 1908—1909 годов приняли 122-мм гаубицы системы германской компании «Крупп» (с горизонтальным клиновым затвором) и французской компании «Шнейдер» (с поршневым затвором). В боекомплект вошли фугасный снаряд с взрывателем, шрапнель с 45-секундной трубкой и 5 зарядов в гильзах. Совместно с другими полевыми орудиями гаубицы получили броневые щиты — они стали неотклонимым элементом полевых орудий и применялись несколько десятилетий.

Даже гаубичная шрапнель могла «заглянуть» в окоп противника сверху, но основным и тут оказался фугасный снаряд (бомба). Соотнесите действие фугасной 122-мм бомбы, несущей разрывной заряд в 2 килограмма, с 76-мм гранатой (заряд 0,8 килограмма): разрыв первой создавал в грунте воронку поперечником 2,0—2,5 метра и глубиной 0,8—1,0 метра, последней — соответственно 1,25—1,5 метра и 0,5—0,7 метра. При всем этом вес гаубицы эталона 1910 года в боевом положении (1,33 тонны) сравним с весом полевой пушки 1902-го — 1,01 тонны. Правда, российская полевая пушка при потрясающих баллистических качествах была тяжелее французской, германской и австрийской. Ну и 122-мм полевая гаубица тоже превосходила по массе германскую 105-мм.

К 1914 году 122-мм гаубицы имелись при корпусах, в процессе войны они «спустились» в дивизии. При этом если поначалу полевая легкая артиллерия включала 5480 полевых пушек, 452 конные пушки, 346 горных пушек и 512 гаубиц, то к 1917-му — уже 6524 полевых, 570 конных, 600 горных и 1054 гаубицы. Гаубичная артиллерия росла резвее других. И все таки ее не хватало. Как и в случае с другими видами вооружений, пришлось прибегать к забугорным заказам и, очевидно, использовать трофеи. В 1916 году в числе полевых и горных орудий российской армии считались: французские 90-мм пушки, японские 75-мм полевые и горные пушки «Арисака» 1898 года (Тип 31), 12-см гаубицы «Круппа» (также доставлены из Стране восходящего солнца), английские 114-мм (45-линейные) полевые гаубицы, австрийские 76,5-мм пушки М.05 и 10-см гаубицы М.99, германские 7,7-см пушки nA96. Правда, полевыми пушками российскую армию снабжали в главном российские фабрики — за годы войны они произвели 8529 пушек эталона 1902 года против 650 французских и японских пушек, прибывших за это время. А вот 122-мм гаубиц обеих моделей сделали в Рф 1289 штук, так что 400 британских 114-мм сыграли большую роль.

Снарядов, дайте снарядов!

Лейтмотивом обвинений российских либералов в адресок военного ведомства, а позже красноватой нитью в научно-популярной и художественной литературе о Первой мировой стал «снарядный голод». По правде, предвоенные припасы артиллерийских выстрелов растаяли в 1-ые же месяцы, и к началу 1915-го этот голод на фронте поистине разразился. Летом такого же года только каждомесячная потребность определялась в 3 миллиона снарядов, хотя в 1914 году планировали до конца провоевать с 5,6 миллиона. Пришлось принимать срочные меры для роста производства в Рф и заказывать за рубежом. Комиссия генерал-майора Владимира Ипатьева и Хим комитет ГАУ много сделали для этого. А усилиями специальной комиссии генерал-майора Семечки Ванкова создание 76- и 122-мм выстрелов к 1916 году практически достигнуло нужного объема. Достигнуть этого удалось благодаря переходу на создание цельнокорпусных гранат «по французскому образцу» из обыденного и сталистого чугуна. При этом суррогатированные снаряды российского производства оказались существенно безопаснее французских (в смысле ранних разрывов). А вот переход на облегченные взрыватели привел ко многим злосчастным случаям — после войны это пришлось учесть при разработке новых трубок и взрывателей. (В этом направлении отлично работал в 1910—1930-е годы конструктор Владимир Рдултовский.)

Главными становятся фугасные снаряды, а главным взрывчатым веществом для их снаряжения — тротил (тринитротолуол). Хотя использовали также мелинит, аммотол, аммонал, ксилил, во Франции — шнейдерит, а в Австро-Венгрии — экразит и другие вещества.

Итак, «снарядный голод» российской полевой артиллерии был в главном преодолен к началу 1916 года. По свидетельству бывшего начальника ГАУ генерала Евгения Барсукова, это вызвало другую крайность. Пехотные командиры, плохо представляя для себя характеристики артиллерии, добивались от нее «ураганного», «барабанного» и тому подобного огня, а артиллеристы, чтобы «успокоить» их, развивали таковой темп стрельбы, что иногда стремительно и практически никчемно выводили из строя сами орудия.

Справедливости ради отметим, что в целом за время войны российские много усовершенствовали методы стрельбы. Получил обширное применение отработанный ранее способ огня с закрытых позиций (там, где для этого имелись надлежащие прицелы с угломерами), уточнялись методы пристрелки, сосредоточения. Принципиальным нововведением стал заградительный огнь, переносимый вперед по мере продвижения пехоты (подвижный огневой вал).

Возросла роль особых снарядов — дымовых, зажигательных, осветительных. Война породила и принципно новый их тип — «химические», оснащенные ядами. В Рф с 1916 года изготавливали, к примеру, 76-мм снаряды удушающего (хлорпикрин) и ядовитого (фосген, венсинит) деяния, а с 1917-го — хим мины для минометов. К концу войны их внедрение уже не числилось «экзотическим», а после нее везде числилось, что последующая глобальная бойня будет «химической».

Звездный час артиллерии

48-линейная легкая гаубица обр. 1910 г. Калибр — 122 мм. Длина ствола — 12,8 калибра, масса орудия в боевом положении — 1331 кг , масса гранаты — 23 кг, исходная скорость гранаты — 335 м/с, дальность стрельбы гранатой — 7700 м, скорострельность — 2 выстр/мин

Из траншей

При позиционной войне, когда противники устраивались на одном месте навечно, часто в паре сотен метров друг от друга, дивизионной артиллерии было нелегко вести постоянную огневую поддержку пехоты. Даже при надежной связи меж родами войск (каков обычно не имелось) неминуемое рассеивание снарядов создавало опасность поразить собственных.

Итак, и в обороне, и в атаке пехоте требовались орудия, которые могли бы повсевременно аккомпанировать ее на колесах, располагаться в траншеях на замаскированных позициях, чтоб дальность огня при всем этом не превосходила 300—500 метров. Эти орудия близкого боя получили заглавие «траншейной артиллерии». Еще в 1910 году при реорганизации российской армии подымался вопрос о легкой артиллерии «сопровождения», но тогда это сочли лишним, предполагая, что такие задачки сумеют решить 3-дюймовые конные пушки. Но они оказались очень громоздки для окопов, расчеты еле перекатывали их по полю боя. Морская 47-мм пушка Гочкиса также была тяжела для ручной «тяги». Не очень удачно себя показали и старенькые 57-мм береговая и капонирная пушки Норденфельда. Так что самым пользующимся популярностью калибром «траншейных» пушек стал пришедший из морской артиллерии калибр 37 мм (можно вспомнить, к примеру, французскую 37-мм пехотную пушку Mle 1916 TR «Пюто», которую ставили потом на танки «Рено» FT).

В Рф легкую 37-мм траншейную пушку разработал член Арткома генерал Миша Розенберг. Его пушка эталона 1915 года имела маленький ствол, поршневой затвор, обычный в изготовлении лафет из древесных деталей, резиновый буфер отдачи и броневой щит, достаточный для защиты от германских пуль. Боекомплект включал гранаты и картечь. Орудие просто разбиралось на три части, переносилось по траншеям либо «ездило» по полю, для установки добивалось площадку чуток больше, чем станковый пулемет. Но к началу 1917 года в войска поставили только 137 пушек Розенберга, так что не наименьшую роль в траншейной артиллерии сыграли 218 поставленных из США 37-мм автоматических пушек МакКлена.

В конце концов, для конкретной поддержки пехоты очень понадобилась 3-дюймовая скорострельная противоштурмовая пушка «Шнейдер», принятая в том же 1910 году для вооружения крепостей — сейчас ею вооружали «отдельные штурмовые батареи». И уже во время войны стали налаживать создание «короткой пушки» эталона 1913 г. Путиловского завода с боекомплектом и баллистикой горной пушки, возможностью ведения огня шрапнелью либо гранатой, в том числе — с закрытых позиций.

Звездный час артиллерии

47-мм миномет капитана Лихонина, Наша родина. Калибр мины — 180 мм, масса орудия — 90 кг, масса мины — 21—23 кг, исходная скорость — 60 м/с, дальность стрельбы — 320 м

По мортирной линии движения

Еще при обороне Порт-Артура мичман Сергей Власьев и капитан Леонид Гобято сделали 1-ый миномет, с фуррором срывавший осадные работы японцев. Но оценили этот опыт исключительно в Рф и Германии. Правда, в Рф предпочли новейшую 6-дм нарезную мортиру, в Германии разработанные минометы «отдали» саперам. Но на позиционном шаге Первой мировой бомбометы и минометы заполучили огромную популярность — орудия с очень крутой (мортирной) траекторией вели огнь со дна окопов и из-за укрытий, посылали томные разрывные снаряды в окопы противника на несколько сот метров. Их снаряды, падая вертикально, разрушали полевые постройки и убивали массу людей вокруг. В большинстве собственном эти орудия были дульнозарядными с калиберной миной либо, по схеме Гобято — Власьева, с надкалиберной миной, которая вставлялась в ствол хвостом-стержнем.

Создавались эти новые орудия спешно и с значительной толикой импровизации, что породило огромное обилие схем и образцов. «Творческий подход» проявляли и в войсках — применяли что угодно, от пружинных катапульт для метания ручных гранат до огнестрельных самоделок из труб и орудийных гильз.

В российской армии появились 6-дм (152-мм) мортиры Петроградского и Путиловского заводов, 6-дм бомбометы эталона 1915 года системы Обуховского завода, 89-мм бомбометы завода Ижорского, 38-линейные (95-мм) бомбометы поручика Василевского, 3,5-дм (88-мм) — Аазена, 20- и 47-мм минометы капитана Лихонина. Копировали и зарубежные модели: наш вариант французского 58-мм миномета Дюмезиля № 2 именовался Ф.Р. («франко-русский»), а трофейного германского 90-мм — Г.Р. Самым портативным (правда, выпустили его в малом количестве) стал 8-линейный бомбомет Рдултовского с дальностью стрельбы до 300 метров. Посреди самых больших — 9,45-дм (240-мм) британский «Баттиньоль» с дальностью стрельбы 1280 метров и весом 1,64 тонны.

Многообещающая схема сложилась на другом «крае» мировой войны. К ее концу в Великобритании капитан Стокс разработал миномет с калиберной миной, которая опускается совместно с метательным зарядом в ствол, падает повдоль него под своим весом и выстреливается наколом на капсюль в казенной части. Это обеспечило такому орудию скорострельность до 25 выстрелов за минуту, а схема «мнимого треугольника» с опорной плитой под казенником и опорой-двуногой для ствола — устойчивость при стрельбе при относительной легкости. Уже после войны французская компания «Брандт» доработала систему, придав мине удобообтекаемую форму, а сам миномет сделали разборным. Так появилась схема Стокса — Брандта — база для предстоящего развития минометов.

Как «приземлить» самолет

В те же суровые годы появился и таковой принципиальный на весь следующий век особый тип артиллерии, как зенитная. И здесь опять приходится гласить о дивизионной пушке. Хотя 76-мм зенитная (противоаэропланная) пушка была сотворена Францем Лендером и Василием Тарновским еще в 1914-м, создание ее в годы войны не достигнуло промышленных масштабов. Биться с неприятельскими самолетами выпало полевым и морским пушкам, для которых разработали огромное количество вариантов ямных (конструкторы Матвеев, Мяги и другие) и тумбовых (Гвоздев, Розенберг, Герценшвейг, Рекалов, Мяги) установок, применимых для производства прямо в войсках. При этом 3-дм пушки эталона 1900 года на таких установках использовали почаще, чем эталона 1902-го — последние были просто нужнее для решения главных задач. Наилучшей оказалась установка Б.И. Иванова для полевой пушки — она заходила в артиллерийские наставления до начала 1930-х. Для стрельбы по воздушным объектам, также для разрывания проволочных заграждений служила 76-мм «шрапнель с накидками» Гартца, но более действенной оказалась «палочная» шрапнель Розенберга — снаряд с готовыми стержневыми осколками.

«Трехдюймовки-долгожители»

Итак, какие требования к артиллерии выявились в процессе тех величавых кампаний? И классические — повышение дальности стрельбы и мощности снарядов, и новые — повышение сектора обстрела без конфигурации позиции орудия, повышение маневренности, быстрота занятия и смены позиции. Сочетание большей дальнобойности и угла горизонтального наведения позволяло не только лишь поражать цели на большей глубине, да и сосредоточивать огнь нескольких разбросанных по фронту и в глубину батарей по одной группе целей. Батарея на одном фланге дивизии смогла оказывать поддержку подразделению на другом, также вести огнь по подвижным целям. Ширина фронта и глубина проникания пехоты сейчас прямо определялись «радиусом действия» поддерживающей артиллерии. Если до войны угол горизонтального наведения артиллерийских орудий не превосходил 8 градусов, то скоро после нее появилась необходимость прирастить его до 30—60. Все это добивалось последнего поколения орудий.

Но создание (а главное, серийное создание!) новых систем добивалось времени и издержек. Российская индустрия, несостоятельность которой обозначилась в годы Первой мировой, остро нуждалась в реконструкции. Еще только предстояло переоборудовать старенькые и выстроить новые фабрики, ввести промышленные принципы и технологии. В критериях режима полной экономии посреди 1920-х красноармейскую артиллерию пришлось срочно перевооружать наименее дорогим методом — модернизировать старенькые системы. И вот в 1930 году на вооружение принимаются усовершенствованные эталоны фактически всего диапазона артиллерийско-стрелкового вооружения — от пистолета до 152-мм гаубицы.

Звездный час артиллерии

90-мм бомбомет Г.Р. Масса орудия — 68,9, масса бомбы — 3,3 кг, исходная скорость — 101 м/с, дальность стрельбы — 430—500 м

В этом ряду оказалась, очевидно, и «трехдюймовка» — самое общее орудие войсковой артиллерии. Больше всего внимания тогда уделили повышению дальности стрельбы. Удлиняли стволы сходу на 10 калибров, повышали заряд пороха в патроне, ввели патрон со снарядом более аэродинамически прибыльной «дальнобойной» формы, угол возвышения ствола прирастили до 37 градусов. В итоге дальность возросла до 13 200 метров, хотя при сохранившемся маленьком угле горизонтального наведения это ненамного увеличивало огневую маневренность… Вобщем, «трехдюймовки» еще порядком повоевали в Величавую Русскую. Предлагалось даже прирастить калибр дивизионной пушки до 85 мм, но индустрия не потянула бы тогда настолько существенное перевооружение боеприпасами, и 76 мм остались ее калибром до самого конца 1940-х.

Пришедшие на смену «трехдюймовке» дивизионные пушки эталона 1936-го (Ф-22) и 1939-го (УСВ) были орудиями уже другого поколения. А впереди уже маячила новенькая «высота» — 76-мм пушка эталона 1942 года — знаменитая ЗИС-3 Василия Грабина

А пока в том же 1930-м модернизировали и 122-мм полевую гаубицу эталона 1910-го, а в 1937-м (так как задерживалось принятие на вооружение новейшей гаубицы) — и гаубицу 1909-го. Увеличив объем зарядной каморы, введя новые заряды и снаряд «дальнобойной» формы, конструкторы достигнули дальности стрельбы 8940 метров. Надлежащие конфигурации занесли в лафет и противооткатные устройства. Гаубицы получили также нормализованный панорамный прицел. В конце концов, в 1938 году в войска поступила новенькая гаубица М-30 системы Федора Петрова — потом одно из наилучших орудий 2-ой мировой войны. Калибр 122 мм оказался выгоден для осколочного деяния (разрыв над землей) и мало нужен для действенного фугасного деяния снаряда дивизионной гаубицы.

Новые орудия отличались очередной соответствующей чертой — лафетами с раздвижными станинами. Такие лафеты еще в конце XIX века предлагал инженер Депор во Франции, незадолго до Первой мировой их начали вводить в Италии. Но тогда больше смотрели на недочеты схемы — повышение веса лафета, времени перехода из походного положения в боевое, на то, как трудно подобрать подходящую площадку для его установки (обеспечить опору четырем точкам — два колеса и две станины — труднее, чем трем).

Но для орудий последнего поколения такие лафеты стали насущно нужны — с ними угол горизонтального наведения, к примеру, 76-мм дивизионной пушки эталона 1936-го, составлял 60 градусов, а 122-мм гаубицы эталона 1938-го — 49. Для сопоставления: у гаубицы эталона 1910-го — наименее 5 градусов.

Звездный час артиллерии

89-мм бомбомет Ижорского завода. Калибр мины — 250 мм, масса орудия — 737 кг, масса мины — 79,9 кг, дальность стрельбы — 850—1070 м

Батальонная и полковая

Опыт внедрения «орудий близкого боя» показал — они должны стать неотделимой частью пехотных подразделений, всюду следовать за ними, повсевременно находиться «под рукой» командиров. Это и породило батальонную артиллерию — усложнившаяся организация полевой востребовала разделять ее по звеньям войсковой организации (корпусная, дивизионная и т.д.). В РККА в 1920-е годы батальонную артиллерию укомплектовывали 37-мм пушками Розенберга, МакКлена и пушками «Грюзонверк», также 58-мм минометами Ф.Р. — набор, естественно, временный, уже не в духе времени. Не решила делему и 45-мм «батальонная гаубица» эталона 1929 года системы Франца Лендера. В критериях резвой механизации армий батальонная пушка не могла не быть противотанковой — необходимость вести огнь по «бронемашинам, танкам, бронепоездам» подчеркивалась уже посреди 1920-х. Первой такой стала 37-мм противотанковая пушка эталона 1930-го — лицензионная копия германской «Рейнметалл». Базу же батальонной артиллерии составили 45-мм противотанковые пушки эталона 1932 и 1937 годов — «сорокопятки». Одной из обстоятельств перехода к калибру 45 мм стало как раз придание противотанковой пушке параметров батальонной — с более массивным осколочным снарядом в боекомплекте. Угол горизонтального наведения 60 градусов облегчал стрельбу по подвижным целям.

Но одной только легкой артиллерии такового уровня не хватало. Ее снаряды не управлялись с разрушением полевых укреплений, на которые безизбежно «напоролась» бы пехота в пришествии. Не годились они и для остановки в один момент атакующих больших групп противника. Требовался калибр не меньше «дивизионного», но на более подвижных орудиях. Так началось возрождение полковой артиллерии, упраздненной в Российской армии еще за 100 лет до того. В 1923 году ее вновь ввели в штат стрелкового полка, временно вооружив теми же 37-мм пушками эталона 1915 года и МакКлена, также полевыми пушками эталона 1902-го. Исключительно в начале 1928 года в войска поступила 76-мм полковая пушка эталона 1927 года, разработанная в КБ Оружейно-артиллерийского треста под управлением Сергея Шукалова. Этот потомок «короткой пушки» эталона 1913-го стал единственным артиллерийским орудием, принятым в СССР для серийного производства в 1920-е годы, что само по себе гласит о значимости вопроса. Заметим также, что пушку официально окрестили «76-миллиметровой» — с 1927 года метрическая система в нашей стране стала неотклонимой и единственной.

К плюсам пушки относили сравнимо малый вес, позволявший расчету перекатывать ее на руках и стремительно брать «в передки». «Полковушке» предстояло стать истинной «рабочей лошадкой» полевой артиллерии, хотя поменять собой «дивизионки» и противотанковые пушки она, естественно, не могла.

Полковая пушка эталона 1927-го совместно с 45-мм пушками составляла в 1930-е годы также базу артиллерии воздушно-десантных войск, так как размеры и масса этих орудий позволяли перекидывать их самолетами — на земле тягачами для их служили легкие авто. Вообщем война остро поставила вопрос о тяге для артиллерийских орудий. Необходимость моторизации была явна, но нехватка средств заставляла ограничиться введением тягачей сначала в артиллерию томную. И хотя легкие тягачи создавались и даже пошли в создание, а лафеты рассчитывались на буксировку с большенными скоростями, главным «движущим средством» для батальонной, полковой и дивизионной артиллерии оставалась рядовая лошадка. Поточнее, шестерочная упряжка для дивизионных пушек и гаубиц, четырехконная — для «полковушек» и противотанковых пушек

Минометы опять в деле

И те и другие вели огнь по настильной линии движения. Меж тем задачка поражения укрытых целей подвесной стрельбой на уровне полка и батальона стояла более остро, чем в дивизии.

В 1920—1930-е годы заполучила популярность мысль универсальных орудий, решающих разнородные задачки. В дивизионной артиллерии попробовали было ввести «наземно-зенитные» пушки, но системы вышли сложными и массивными, и ничего из этого не вышло. В артиллерии сопровождения придумывали орудия, которые вели бы огнь и как пушка, и как гаубица (мортира), да и эти опыты тогда хорошего результата не дали. Решение лежало на пути дополнения пушек батальонными и полковыми минометами. Фактически говоря, в Красноватой армии еще в 1920-х в батальонную артиллерию включили 58-мм миномет Ф.Р., а скоро начались исследования по новым моделям, хотя отношение к гладкоствольным минометам тогда властвовало многозначное. Сама простота совместно с нехороший кучностью их образцов прошлого военного времени породили мировоззрение — это, дескать, только «суррогаты» реальных орудий. С другой стороны, резвое распространение минометов Стокса — Брандта в различных армиях гласило само за себя.

В конце концов в 1927 году группа Николая Доровлева разработала гладкоствольный миномет в виде 76-мм «батальонной мортиры» МБ. А потом — к тому же целые семейства минометов калибра от 60 до 240 мм, включая и хим 107-мм, и батальонные 82-мм (по типу Стокса — Брандта). Позже главным разработчиком стало конструкторское бюро Бориса Шавырина, где выдумали 82-мм батальонный миномет эталона 1937 года, 107-мм горно-вьючный и 120-мм полковой эталона 1938-го. Они-то и составили базу нового минометного вооружения РККА.

Иллюстрации Миши Дмитриева

Семен Федосеев

Другие статьи:
Интернет журнал НЛО МИР

Всего комментариев: 0

Оставить комментарий

*

code

Редакция рекомендует

x