Автор: Воспитать одного ребёнка — уже работа. Линда Херринг из Айовы воспитала больше шестисот. И это не опечатка. Она брала в дом детей почти пятьдесят лет, и почти все они приходили к ней с чем-то тяжёлым за плечами — болезнями, травмами, особыми потребностями.
Сейчас ей 75. Она начала заниматься фостерством ещё в семидесятых, когда жила с мужем Бобом в Оксфорде, а потом переехала в Тиффин. За это время через её дом прошли сотни детей. И она до сих пор говорит о них так, будто они были её собственными.
Содержание
Как всё началось
Линда всегда хотела большую семью. У неё было пятеро своих детей, но этого ей казалось мало. Однажды её лучшая подруга начала брать в семью девочек-подростков из системы опеки. Линда посмотрела на это и подумала: а почему бы и нет? Только она хотела не подростков, а малышей.
«Моя лучшая подруга занималась фостерством для девочек-подростков, и я подумала: „Ну, это было бы неплохо сделать то же самое“. Но я хотела маленьких детей», — рассказывала она CNN.
Она позвонила в Департамент социальных служб и сказала, что готова брать детей с медицинскими потребностями. Так всё и завертелось. Сначала один ребёнок, потом второй, третий. Потом счёт пошёл на десятки, а затем на сотни.
Днём — детский сад, ночью — уборка школы
Фостерство никогда не было для Линды единственным занятием. Она вела домашний детский сад для местных семей. А по ночам работала уборщицей в соседней школе. И ещё почти полвека была волонтёром-спасателем — то есть первым человеком, который приезжает на помощь, когда что-то случилось.
«Она всегда была доступна и готова прийти на помощь ребёнку. Эти дети обычно попадали в систему после травматических ситуаций, а она брала их, давала тёплую постель, чистую одежду, горячую еду и любовь», — говорит её приёмный сын Энтони.
Сложно представить, как один человек выдерживал такой график. Но Линда не жаловалась. Она просто делала. И брала трубку, когда звонили из департамента — даже посреди ночи.
Гараж, забитый одеждой
В гараже у Линды стояли десятки ящиков с одеждой. Они были подписаны по размеру и полу и стояли штабелями до потолка. Если ребёнок приезжал в чём-то одном, через час он уже был одет во всё чистое и по размеру.
Местные чиновники потом вспоминали: никому не нужно было беспокоиться о том, что у Линды ребёнок останется без одежды. Она всегда была готова. Всегда.
Дети с особыми потребностями — не исключение
Линда в основном брала малышей и детей с медицинскими проблемами. Двое из её приёмных детей, которых она в итоге усыновила, имели тяжёлые медицинские и особые потребности. Одна из них, Дани, полностью зависела от других в уходе. Врачи не ожидали, что она проживёт долго после рождения. Сейчас ей 29.
«Она изо всех сил старалась сохранить семьи. Не разделять братьев и сестёр. Помогала биологическим родителям измениться, чтобы им вернули детей. На стене в гостиной у неё висят фотографии каждого ребёнка, которого она воспитала», — рассказывает Энтони.
Эта деталь — фотографии на стене — кажется мелочью. Но для ребёнка, которого только что вырвали из привычной жизни, это важно. Ты входишь в дом и видишь себя на стене. Ты уже часть чего-то.
Что говорили дети
Энтони Херринг попал в дом Линды в шесть месяцев. В три года его официально усыновили. Сейчас ему 39, и он говорит о приёмной маме с такой теплотой, которую не всегда услышишь и о родной.
«Я благодарен за то, что меня усыновили, даже больше сейчас, когда сам стал родителем, чем когда был ребёнком. Она и папа научили меня, что семья определяется не кровью, а теми, кого ты любишь», — говорит Энтони.
Он также говорит, что мама научила его понимать детей с особыми потребностями. И это неудивительно — в доме, где постоянно жили такие дети, по-другому и быть не могло.
Философия Линды
Совет наблюдателей округа Джонсон, который вручал Линде благодарственную резолюцию, процитировал её слова. Они простые и жёсткие одновременно.
«Если больше некому их любить или заботиться о них, я буду».
Эта фраза многое объясняет. Линда не раздумывала, брать ли ребёнка. Она не выбирала удобных. Она брала тех, от кого отказались другие.
Почему она это делала
Линда сама отвечает на этот вопрос коротко: любовь. В интервью CNN она сказала, что любила приёмных детей как своих, «может быть, даже больше, чем следовало».
«Я плакала, когда дети уезжали из моего дома, независимо от того, как долго они у меня жили. Мне было так трудно с ними прощаться. Я всегда спрашивала себя: „Почему я продолжаю это делать?“ — потому что прощаться с ребёнком никогда не было легко. Но я продолжала, потому что мне было что дать этим детям», — говорила она.
Это признание многое говорит о цене, которую Линда платила. Она привязывалась. Каждый раз. И каждый раз отпускала.
Семья пошла по её стопам
Линда и Боб вырастили восьмерых детей. Пятеро были их биологическими, трое — приёмными, которых они усыновили. Но на этом история не закончилась.
Четверо из биологических детей Линды тоже стали приёмными родителями. Трое из них усыновили детей. Трое внуков Линды тоже получили лицензии приёмных родителей. Это то, что Линда называет «чертой приёмного родителя» — она передалась по наследству.
Внучка Линды, Эмбер Херринг, говорит: «Быть приёмным родителем — это образ жизни, который не каждому под силу. Но их преданность детям, нуждающимся в помощи, всегда была очевидна. Они просто дарили им любовь, когда дети нуждались в ней больше всего».
Эмбер получила лицензию приёмного родителя в 2008 году. У неё было 22 приёмных ребёнка, троих она усыновила.
Признание и конец эпохи
В октябре 2019 года Линда объявила, что больше не будет брать детей. Причина — проблемы со здоровьем. В январе 2020 года Совет наблюдателей округа Джонсон и Департамент социальных служб вручили ей благодарственную резолюцию. Зал был забит людьми.
В резолюции было написано: «Департамент социальных служб мог позвонить Линде посреди ночи, чтобы забрать ребёнка, и она встречала его где угодно». А ещё там была та самая фраза: «Если больше некому их любить или заботиться о них, я буду».
Сенатор Чак Грассли из Айовы позже говорил об этом с трибуны. Он напомнил, что Линда начала заниматься фостерством в семидесятых и за почти пятьдесят лет воспитала больше 600 детей. «Только представьте, скольким жизням один человек смог помочь, просто решив стать приёмным родителем», — сказал он.
Цифры, которые стоят за историей
По данным Adoption Network, в США около 428 000 детей находятся в системе фостерной опеки. Больше 114 000 из них не могут вернуться к своим биологическим семьям. Ежегодно усыновляют только около 135 000 детей. Почти 20 000 детей выходят из системы по достижении 18 или 21 года — и оказываются на улице без поддержки.
На этом фоне история Линды — не просто трогательный рассказ. Это напоминание о том, насколько система зависит от отдельных людей. И о том, что один человек действительно может изменить сотни жизней.
Линда говорила: «Открыть своё сердце ребёнку — это не сложно. Кажется, всегда есть маленькие дети, которым нужен кто-то, кто о них позаботится».
Она не считает себя героем. Она просто делала то, что считала нужным. И делала это почти пятьдесят лет.
