Автор: В конце девяностых американские авторы Ли Кэрролл и Джен Тоубер выпустили книгу, которая быстро стала бестселлером. Называлась она «Дети Индиго». Суть простая. По всему миру рождается новое поколение детей с тёмно-синей аурой. Эти дети особенные. Они пришли с миссией. Они не такие, как мы.
Звучит красиво. Звучит как рекламный слоган. И это, кстати, во многом им и является.
Потому что если открыть книгу и внимательно прочитать, что именно авторы называют признаками «ребёнка Индиго», начинаешь замечать одну странность. Все эти признаки — обычное детское поведение. Абсолютно нормальное. Для любого ребёнка. Независимо от цвета ауры.
Что это тогда? Гениальное открытие? Или удачный маркетинговый ход, который превратил обычное детство в товар?
Содержание
Откуда взялось слово Индиго
Если верить авторам, название появилось из-за цвета ауры. Тёмно-синий. Индиго.
Аура — это, если кто не в курсе, энергетическое поле вокруг человека. В эзотерике считается, что по цвету ауры можно определить характер, здоровье и духовный уровень. У детей нового поколения она якобы синяя. Отсюда и название.
Проблема в одном. Ауру никто не видел. Нет ни одного прибора, который бы её фиксировал. Нет ни одного научного исследования, которое подтверждало бы её существование. Всё, что есть — это рассказы людей, которые утверждают, что «видят» её. Но проверить их слова невозможно.
Дети Индиго получили название из-за тёмно-синего цвета ауры. Но ауру не видит никто, кроме тех, кто в неё верит.
И вот здесь возникает первый вопрос. Если признак, по которому определяется «новое поколение», невозможно проверить, то на чём вообще основана эта теория?
Что говорят «признаки»
Давайте возьмём список качеств, которые авторы приписывают детям Индиго. Я перечислю, а вы просто подумайте, знакомо ли вам это.
- Неуправляемые
- Их невозможно наказать
- Необыкновенно одарены, способности выше способностей родителей
- Не приемлют власти и лидерства
- Дефицит внимания
- С трудом тормозят свою активность
- Школьная дезадаптация
- Часто видят более рациональный способ сделать что-то
Ну что, похоже на описание обычного ребёнка? Мне кажется, да.
Потому что дети в принципе не любят, когда ими управляют. Они в принципе не любят наказания. Они в принципе имеют способности, которых нет у их родителей, потому что живут в другое время. Они в принципе не приемлют авторитеты, пока не поймут, зачем этот авторитет нужен. У них в принципе есть дефицит внимания к тому, что им неинтересно. И они в принципе видят мир иначе, чем взрослые.
Эти принципы предназначены не только для детей Индиго. Они для любого ребёнка. Если у него аура красного, а не синего цвета, разве он заслуживает неуважительного отношения?
Об этом и речь. Авторы книги дают советы, которые применимы ко всем детям. Но подают их так, будто это касается только «особенных». Маркетинг работает. Мама обычного ребёнка читает и думает: «О, это про моего сына!» И покупает следующую книгу.
Неуправляемые и их «невоспитанность»
Учителя жалуются. Дети стали неуправляемыми. Не реагируют на замечания. Хамят. Могут встать посреди урока и выйти из класса. Говорят учителю в лицо, что он плохо учит.
Раньше, мол, такого не было. Один такой на сорок человек. А теперь — шесть из двадцати трёх.
Здесь есть вопрос. А что изменилось? Дети или система, в которой они живут?
Раньше был ремень. Потом — исключение из пионеров, вызов на совет школы, позор перед классом. Сегодня ничего этого нет. Ребёнок знает, что его права защищены. Он знает, что если его ударят — это нарушение закона. Он знает, что на совет школы ему плевать, потому что пионеров больше нет, а школа не имеет реальной власти.
Ребёнок не управляем по одной простой причине: он вышел из-под контроля. Но не потому что он «Индиго», а потому что старые методы контроля перестали работать.
А вот пример из жизни. Пятнадцатилетний парень подходит к учителю английского и просит показать конспекты. Учитель спрашивает: зачем? Парень отвечает: мне кажется, вы плохо нас учите. У вас даже произношение неправильное. Учитель в ответ: не имеешь права, сопляк. Парень выхватывает тетрадь. Начинается возня. Дома жалуется маме. Созывается родительское собрание. Выясняется, что учитель действительно плохо знает язык. Учителя увольняют. Ищут другого.
Кто здесь прав? Формально — парень. Он указал на реальную проблему. Но методы у него хамские. Он не уважает учителя. Он требует, а не просит. Он выхватывает тетрадь.
Но разве это признак инопланетного происхождения? Или просто признак подросткового максимализма, помноженного на отсутствие страха перед наказанием?
Наказания, которых больше нет
Раньше ребёнка можно было наказать как щенка. Шлепнуть. Поставить в угол. Лишить сладкого. Сейчас так нельзя. И это не плохо. Это нормально.
Проблема в другом. Мы отняли старые методы, но не дали новых. Мы говорим: «Нельзя наказывать», но не говорим: «А что тогда делать?» Мы говорим: «Ребёнок — личность», но не объясняем, как эту личность воспитывать без ремня и без крика.
Как накажешь человека, который оказался прав, отстаивая собственное право? Это не риторический вопрос. Это реальная проблема.
И дети Индиго здесь ни при чём. Это просто дети, которые растут в мире, где старые правила сломаны, а новые ещё не придуманы. Они не «неуправляемые». Они просто не понимают, почему должны слушать тех, кто не может их ни наказать, ни убедить.
Способности выше родительских
Авторы книги пишут: дети Индиго необыкновенно одарены, и их способности выше способностей родителей.
А как может быть иначе?
Мир меняется. Каждое новое поколение сталкивается с задачами, которых не было у предыдущего. Наши родители не знали, что такое интернет. Мы не знали, что такое смартфон в кармане. Наши дети не знают, что когда-то не было мобильной связи вообще.
Они прекрасно понимают разницу между CD и DVD. Они не знают, что когда-то давно не было сникерсов и чоко-пая. Зато они знают, чем отличается GAP от MEXX.
Они не были в пионерском лагере. Не привозили оттуда вшей. Не ходили в одинаковой школьной форме. Не стояли в очереди в первый Макдональдс на Пушкинской. Не знают, что жвачка была по рублю, называлась «Дональд», и к ней прилагались вкладыши.
Зато они знают, что сейчас продаётся в «Хэппи Мил». Они могут включить компьютер раньше, чем скажут первое слово. Они умеют пользоваться пультом от телевизора и родительским телефоном одновременно.
Это не «одарённость». Это адаптация. Они живут в другом мире. И их способности соответствуют этому миру. Точно так же, как наши способности соответствовали нашему.
Дефицит внимания или отсутствие интереса
Классический диагноз: у детей Индиго дефицит внимания. Они не могут сосредоточиться. Не могут усидеть на месте. Не могут усвоить школьную программу.
А зачем её усваивать, если она не помогает в жизни?
Таблица умножения? Зачем, если в любом обменнике есть калькулятор? И зачем калькулятор, если его функции выполняет телефон?
Правила грамматики? Зачем думать, как пишется «кажется» или «кажеться», если для сообщения напишут «кажеца»? Зачем правильно писать, если есть Word, который исправит ошибки и запятые?
Зачем усваивать школьную программу, если она не поможет в будущей жизни?
Это не оправдание безграмотности. Это констатация факта. Школа учит тому, что не нужно. Или тому, что нужно, но устаревшими методами.
Урок информатики на старых компьютерах. Преподаёт Марь Сергевна, которая на полставки работает на выдаче в библиотеке. Что она может дать детям, которые уже сами умеют больше неё?
Любой нормальный человек — и ребёнок, и взрослый — не будет слушать то, что ему неинтересно.
Ребёнок, который плохо успевает в школе, может быть чемпионом по Варкрафту среди ровесников. Для этого надо много и сосредоточенно играть. О каком дефиците внимания может идти речь?
О каком дефиците внимания может идти речь, если ребёнок способен часами играть в игру, требующую концентрации?
Просто в школе ему скучно. А в игре — интересно. Всё.
Активность, которую некуда девать
Дети Индиго с трудом тормозят свою активность.
А зачем её тормозить?
Есть ролики. Есть кроссовки с роликами. Есть спортивные велосипеды. Самокаты. Виндсерфинг. Сноуборд.
Как далеко это от старых убогих уроков физкультуры с линялыми синими штанами и завистью в сторону мальчика в кроссовках Adidas?
Уроки физкультуры почти не изменились. Всё те же баскетбольные корзины. Всё те же продавленные маты. Один раз в неделю.
Дети просто не могут реализовать свою активность на этих уроках. Может быть, поэтому их обвиняют в трудности с торможением?
И помните: «Не стоит и пытаться, Сникерс!»?
Не признают авторитетов
Ещё один «признак». Дети не приемлют власти и лидерства. Не признают авторитетов.
А вы уверены?
«Фабрика звёзд» получает до миллиона платных смс в день. Значит, есть люди, которые завоёвывают симпатии детей и пользуются авторитетом. Это они, с помощью взрослых маркетологов, высчитывают рейтинги и проводят фокус-группы. Это они владеют умами и сознанием наших детей. Это они оказывают давление.
Давление это такого рода, что дети, не замечая, следуют за этими рулевыми. Другой вопрос, нравится ли нам это.
Дети не признают наших авторитетов. Потому что мы устарели. Наш опыт не поможет им выжить.
Мы не знали в детстве, что такое кокаин и героин. А они знают, потому что наркотики продают в школах. У них есть урок ОБЖ, на котором проходят «Правила поведения во время теракта». В нашем детстве не было шахидов и террористок-смертниц.
Мы не видели рекламу пива и водки с пелёнок. Не узнавали о жизни людей из фильма «Бумер».
Вокруг них — Татушки, фабрика звёзд, компьютерные игры, интернет, сериалы про любовь и про милицию. Они ходят по улицам мимо мерседесов и джипов и знают, чем отличается новый русский от Абрамовича.
Они знают, что такое акции. Они любят деньги, потому что знают, зачем они нужны.
Интересно, чтобы я делала, если бы мне в десять лет удалось посмотреть клип «Я сошла с ума»?
Имитация
Наши дети всё это знают и видят. И не сходят с ума. Не бегут от этого мира, который создаём им мы.
Они делают всё, чтобы выжить. Они мимикрируют под окружающую среду.
Мимикрия — это маскировка безобидной бабочки под нечто ужасное и ядовитое. На всякий случай. Чтобы не съели злые птички.
Реклама сока «Добрый» играет на наших заскорузлых старческих чувствах. Мама порядочного сына не могла представить, что придёт ТАКАЯ Оля. В её понимании эта Оля — панк какой-то ужасный. В цепочках и ярких крикливых одеждах. Чулки в сетку. Ещё и красные! Ужас, ужас!
Так ведь это наши дети! Они маскируются под витрины и обложки журналов. Мы, взрослые, строим бутики, издаём миллионы тонн глянца. Так что со стороны детей это совершенно закономерная мимикрия.
Они не верят ни в Бога, ни в Дарвина. Ни в Деда Мороза, ни в Санта-Клауса. Зато верят в Терминатора, Бэтмена, Симпсонов и майора Соловца.
Они — новый виток эволюции. Они — продолжение нас.
Школы, которые работают
Почему так востребованы школы Монтессори, Вальдорфские и прочие альтернативные системы?
Потому что там не нужно сидеть за партой. Там всё предлагается без нажима. Там детям предлагается только то, что действительно их интересует.
В основе этих методик один постулат: предоставить ребёнку возможность.
Возможность двигаться так, как он хочет, и туда, куда он хочет. Возможность делать или не делать.
Образовательные системы, где не нужно сидеть за партой, где всё предлагается без нажима, где детям предлагается только то, что их интересует. Вот что работает.
Не «Индиго» работает. Работает среда. Работает уважение. Работает свобода.
Что нам делать
Нам страшно за них. Но всё, что им нужно от нас, — это чтобы мы предоставили им возможность выжить.
Не мешать. Отпустить.
Они все знают лучше нас. Мы можем только помогать им в освоении этого мира, который сами для них построили.
Не мешать. Отпустить. Они все знают лучше нас. Мы можем только помогать им в освоении этого мира, который сами для них построили.
И да хватит у нас мудрости и терпения для этого.
Потому что дети Индиго — это не про ауру. Это про нас. Про нашу неспособность принять, что мир изменился. Что старые методы не работают. Что дети не хуже и не лучше — они другие. Потому что живут в другом мире.
А цвет ауры — это просто красивый ярлык. Который помогает продавать книги.
