Автор: Двадцать пятого марта 1968 года, в 21:50, над высокогорным Ладакхом прошёл объект с бело-жёлтым следом длиной около двадцати ярдов. Высота — от шести до семи с половиной километров. Через двадцать пять минут, в 21:15 по записи на другой странице, над северо-западным Непалом видели «пылающий объект, мигающий с перерывами», а гром от него рассеялся над районом Кулчи. И ещё одна строка, набранная на той же машинке: в кратере у Балтичаура, в пяти милях от Покхары, нашли металлический дисковидный объект. Основание — шесть футов, высота — четыре.
Всё это подшито в тонкую папку ЦРУ. Шесть листов, гриф «Конфиденциально», дата рассылки — 11 апреля 1968 года. В третьей партии рассекреченных файлов Пентагона папка значится как CIA-UAP-016. И это, пожалуй, самый странный документ из всей гималайской серии: в нём нет ни одного имени свидетеля, зато есть заявка на вещественное доказательство.
Содержание
На первом листе — газетная вырезка
Открываешь папку — и вместо донесения видишь вырезку из газеты. Два портрета, две подписи. Верхняя: «Он убеждён, что НЛО управляются разумом из космоса, — Дональд Э. Кихоу, директор Национального комитета по расследованию воздушных явлений». Нижняя: «Он попробует выяснить — доктор Эдвард Кондон, бывший глава Национального бюро стандартов, недавно назначенный директором гражданского исследования НЛО, спонсируемого ВВС США, со штаб-квартирой в Университете Колорадо в Боулдере».
Первый лист папки — газетная вырезка: Дональд Кихоу, директор Национального комитета по расследованию воздушных явлений, и доктор Эдвард Кондон, назначенный главой гражданского исследования НЛО при ВВС США.
Зачем разведке понадобилась газетная вырезка? Смотрите на дату: 1968 год. К этому моменту ВВС США двадцать лет разбираются с «тарелками» — сначала проект SIGN, потом Grudge, потом Blue Book. А в 1966-м запущен Колорадский проект, тот самый, где Кондон с коллегами через два года напишет: дальнейшие широкие исследования НЛО вряд ли что-то дадут. Пока в Америке спорят, чем закончится это исследование, офицеры в Азии собирают сообщения с мест и подшивают к ним вырезки. Простая человеческая логика: если тема вот-вот станет главной, надо понимать, кто в ней главные лица.
Четыре страницы, которые не похожи на рассказ
Дальше идёт сам документ — и он устроен не как отчёт, а как таблица. Колонки: дата, местное время, район наблюдения, направление полёта, что именно видели. Никаких «источников, заслуживающих доверия», никаких оценок надёжности. Просто строки, между которыми иногда вставлены примечания составителя.
Страны в шапке перечислены через косую черту: Индия, Непал, Бутан, Китай. Период сведений — февраль–март 1968 года. Бланк предупреждает: «Это информационное донесение, а не окончательно оценённая разведка».
Первая страница донесения: страна — Индия, Непал, Бутан, Китай; период — февраль–март 1968 года; дата рассылки — 11 апреля 1968 года; гриф «Конфиденциально».
И это важнее, чем кажется. В 1968 году Гималаи — не туристическое место, а прифронтовая зона. Индия и Китай только что разошлись по границе, Пакистан рядом, США наблюдают за всем этим внимательно. Любое сообщение о странном объекте в небе здесь автоматически попадает в разряд «может быть чужим». Именно поэтому документ такой сухой: это не исследование феномена, а карточки учёта.
Вечер 19 февраля: сначала Непал, потом Сикким
Первая запись — между 21:00 и 22:00 над Северо-Восточным Непалом, над районами Валунгчунг, Чиса и Чуса. Описание короткое и очень конкретное: «быстродвижущийся объект, длинный и тонкий, излучающий красный и зелёный свет, яркий настолько, что освещал как днём». Через несколько секунд после того, как его увидели, раздался звук, похожий на гром.
В тот же вечер похожее видели в Сиккиме — над Лачунгом, Тангу, Мугутангом и Чхолхаму. Тут описание другое: «объект, дающий свет из хвоста, достаточно яркий, чтобы осветить всю местность». Гром слышали уже после того, как объект исчез.
Страница 2: наблюдения 19 февраля 1968 года в Северо-Восточном Непале и Сиккиме — «длинный тонкий объект» с красно-зелёным светом и громом через несколько секунд.
А теперь самое честное место в документе. Составитель пишет про сиккимское сообщение: «информация довольно противоречивая». Одни говорили, что объект шёл с юго-востока на северо-запад, другие — с северо-востока на юго-запад. Второй вариант автор считает вероятнее, потому что он совпадает по дате и времени с непальским наблюдением.
Вот так выглядит работа разведки в чистом виде: не «мы увидели НЛО», а «показания расходятся, беру тот вариант, который стыкуется с соседним донесением». Никакой сенсации — сплошная сверка часов.
Тхимпху, 21:30
Третья запись — из столицы Бутана, 21 февраля. «Голубоватый объект, движущийся с большой скоростью без какого-либо шума», яркий настолько, чтобы осветить местность.
Две детали, которые многое меняют. Во-первых, тишина: в непальском и сиккимском случаях свидетели слышали гром, а здесь ни звука. Во-вторых, направление. В документе сказано: «с востока на запад, но поскольку прямо к востоку от Тхимпу стоит только индийская территория, направление полёта вполне могло быть с северо-востока на юго-запад, то есть со стороны Тибета».
Это уже не наблюдение, а геополитика. Автор рассуждает: если объект летел с востока, стартовать ему пришлось бы с индийской земли — а это никому не нужно. Значит, скорее всего, он шёл из Тибета. Никаких доказательств у этой версии нет, но сама логика показывает, как читали такие сообщения в 1968 году: не «что это было», а «откуда это могло прилететь и чем это нам грозит».
4 марта: два раза за один час
Четвёртая и пятая записи относятся к одному дню, и это самое странное место в таблице.
В 13:00 над Чанг-Ла, Фукче и Койулом: «один белый свет и одновременно два звука, похожих на взрыв. Также один красноватый свет, за которым шёл белый дым». Днём, а не ночью. Дневное наблюдение светового объекта — редкость, и автор это, судя по всему, понимает.
Тоже 4 марта, тоже в 13:00, но над районом Ане-Ла: «объект следовал по круговой траектории. Оставлял за собой след дыма».
Два наблюдения в один день, в один час и в ста километрах друг от друга, с совершенно разными описаниями. В документе они стоят отдельными строками, и никто не пытается их объединить. Ни версии, ни объяснения — просто две записи рядом.
Страница 3: Тхимпху (Бутан), 21 февраля, и Ане-Ла (Ладакх), 4 марта 1968 года. В одном случае объект шёл по круговой траектории и оставлял след дыма.
Объект, который был похож на ракету
Последняя строка таблицы — 25 марта, 21:50, над Фукче, Койулом и Демчоком. Объект «появился со стороны Чанг-Ла и двигался в сторону Демчока, то есть с севера на юг». Дальше: «ракетоподобный объект, оставляющий бело-жёлтый след длиной около 20 ярдов на высоте 20 000–25 000 футов».
Переведём в привычные единицы: след около восемнадцати метров, высота примерно шесть–семь с половиной километров. Это не «шар огня» и не «диск». Это описание, которое ближе всего к падению крупного метеорного тела с длинным светящимся следом — либо, если очень постараться, к запуску ракеты.
Именно такие строки потом вырезают из документов и публикуют с подписью «ЦРУ признало НЛО». Хотя в самом документе нет ни слова о том, что объект был твёрдым, управляемым или неземным. Есть только «похож на ракету» — и всё.
Строка, из-за которой стоит читать весь документ
После записи о наблюдении в районе Кулчи (21:15, «пылающий объект, мигающий с перерывами, сопровождаемый сильным громом») идёт то, ради чего эту папку вообще стоит открыть:
«Огромный металлический дисковидный объект с основанием шесть футов и высотой четыре фута был найден в кратере в Балтичауре, в пяти милях к северо-востоку от Покхары. Фрагменты похожего объекта были найдены в Талакоте и Туусале».
Шесть футов в основании и четыре в высоту — это примерно 1,8 на 1,2 метра. Уже не точка в небе, а предмет на земле, который можно потрогать, взвесить и отдать на анализ.
Страница 4: самый невероятный пункт донесения — «металлический дисковидный объект» в кратере в пяти милях от Покхары и обломки похожего объекта ещё в двух местах.
И вот здесь документ обрывается. Ни материала, ни веса, ни описания повреждений. Ни того, кто именно нашёл. Ни того, куда дели находку. Только три географических названия и слово «металлический».
Что в этом документе не сходится
Если читать папку как доказательство, она разваливается почти сразу. Начнём с дат: наблюдение над Кулчи в документе датировано 25 марта, 21:15, а объект с двадцатиметровым следом — тем же вечером, 21:50. Непал и Ладакх разделяют сотни километров и хребет. Либо это два разных события, либо в таблице смещены часовые пояса. Никаких пояснений на этот счёт нет.
Дальше — сами описания. «Длинный и тонкий, красный и зелёный, яркий как днём» плюс гром через несколько секунд — это классический портрет крупного болида. «Бело-жёлтый след на высоте шести километров» — тоже. «Голубоватый объект без шума» уже хуже ложится в метеорную версию, но и его можно объяснить атмосферной оптикой или отражением.
А вот диск в кратере не объясняется ничем. И именно поэтому он так ценен для любой сенсационной версии — и так бесполезен для проверки. В документе нет ни одного параметра, по которому можно было бы отличить «металлический диск» от куска обшивки, валуна или выдумки рассказчика.
Есть и третья странность: в папке нет ни одной фамилии. Для донесения, составленного по сообщениям официальных лиц, это очень много. Обычно в таких бумагах указывают хотя бы должность источника — «офицер связи», «сотрудник миссии». Здесь даже этого нет.
Почему такие бумаги вообще появлялись
Разгадка не в небе над Покхарой, а в Вашингтоне. К 1968 году американская программа изучения НЛО отработала почти двадцать лет и шла к финалу: Blue Book закроют в 1969-м, а через год выйдет отчёт Кондона, который поставит точку в официальных исследованиях.
Пока это происходило, разведка продолжала собирать сообщения по всему миру — на случай, если за «тарелками» стоит техника, а не атмосфера. Гималаи в этой сети были важны: рядом Китай, рядом советская Средняя Азия, а небо над высокогорьем почти никто не контролирует.
Так что CIA-UAP-016 — не «признание ЦРУ», а рабочий документ эпохи. Таблица, дата, место, что видели, короткое примечание аналитика, подпись «Конфиденциально» — и в архив на десятилетия. Через пятьдесят восемь лет его достанут, отсканируют и выложат в открытый доступ. И он всё ещё будет вызывать тот же вопрос, что и в 1968-м: что это было?
Кстати, о том, как в те же годы американская разведка пыталась выяснить это у советских учёных — и что ей ответили в Москве, Ленинграде и Алма-Ате, — есть отдельный разбор: донесение ЦРУ 1967 года. А если захочется увидеть, как та же логика «документ есть, доказательств нет» сработала через тридцать лет во Франции, — вот доклад КОМЕТА.
